Выбрать главу

Йола почтительно ответила:

– Моя госпожа, этого человека я зову Джерон, так как не смогла узнать его настоящего имени. Благодаря его магическому вмешательству я скрылась от людей Токина, затем мы попали в руки правителя Райтиса, который был умерщвлен ужасным монстром, по приказу Джерона. Таким образом я обязана жизнью этому человеку, повелевающему столь могучими силами.

Джерон взглянул на Серайнис с интересом и сердце его учащенно забилось. Он надеялся, что со стороны он не выглядел столь нервозно, как почувствовал себя в этот момент, и постарался напустить на себя безразличный вид, но у него это получилось довольно по-дурацки. Внезапно он почувствовал, что в его сознание вторгалась более мощная сила, чем это было с Райтисом и Йолой. Кровь отлила от его лица, когда он сопротивлялся этому гигантскому давлению: потом оно внезапно прекратилось и он догадался, что Серайнис овладела всеми его мыслями и воспоминаниями с того момента, как он впервые увидел Йолу. Он был раздосадован таким вторжением. Было замечено даже то, что он втайне восхищался Йолой. Она была права: никто не мог хранить секретов находясь в обществе Серайнис. Зеленые огоньки замелькали в его глазах. Он услышал, как она холодно, но с насмешливым оттенком произнесла:

– Мы приветствуем тебя и благодарим за службу нашему делу. Если бы мы потеряли Йолу, мы были бы значительно слабее. Когда ты отдохнешь от долгого путешествия, мы еще побеседуем с тобой и подумаем, как вознаградить тебя за службу.

Ее кроваво-красные губы улыбались и он почувствовал себя совершенно очарованным. «Будь осторожен, – подумал он, – надо быть внимательным при ответах, покуда я не узнаю этих людей получше».

– Благодарю тебя, госпожа, – ответил он, – но мне не нужно награды за то, что произошло. Я удовлетворен уже тем, что Йола жива и здорова.

Серайнис подняла брови и поглядела на Йолу, смущенную внезапным вниманием к ней присутствующих. Один из дворян сказал что-то громким шепотом и все, засмеявшись поглядели на Джерона. Он чувствовал себя дураком в присутствии этого высокомерного собрания и жалел, что выразился такими словами. Серайнис подозвала к себе Джину, чтобы поговорить с ней, и прерванный всеобщий разговор возобновился среди придворных. Некоторые из них подошли к вновь прибывшим и приветствовали их как старых знакомых. Один лишь Джерон стоял в одиночестве и всем сердцем желал очутиться где-нибудь подальше отсюда. Его предыдущая жизнь явно проходила не в придворных сплетнях. Его новые друзья были счастливы вернуться, но это был не его дом и если бы не Йола, он ушел бы отсюда, как можно скорее.

Йола сказала позади него:

– Мой дорогой таинственный волшебник, какое у тебя сегодня постное лицо, – она подбодрила его улыбкой, – Не обращай внимания на этих людей и их манеры, любопытство их будет длиться недолго, пока они не узнают тебя получше, так как я. Ну, а пока я тебя спасу. Пойдем я покажу тебе в этом замке много прекрасного.

Он с облегчением покинул зал и они пошли по разным помещениям, и она объясняла ему их назначение. Когда они вышли из библиотеки, он остановился и нежно взял ее за руку.

– Йола, – серьёзно начал он, – как видишь, я неловок в словах. Тем не менее, то, что я говорил – правда. Ты должна знать, если ты умеешь читать мои мысли относительно тебя.

Он замолчал потому что она быстро положила свою руку к его губам и зашептала:

– Осторожно, Джерон. Здесь почти наверняка подслушивают. Здесь не место и не время вести такой разговор. Не расстраивайся, печальный волшебник. Ты мой друг и останешься им.

Ее прекрасное лицо приблизилось к нему и длинные волосы цвета меди коснулись его щек. Затем все кончилось и она ушла.

Глава VI

Тейлор проснулся и осмотрелся. Джип был почти весь занесен песком. Он выбрался наружу и стоял на песке. Часы еще шли, в них, по крайней мере, песок не попал. Для танцев было уже поздно. Он ругнулся и стал сметать песок с капота, обжигаясь о горячий металл, потом нашел промасленную тряпку и использовал ее, сметая остальной песок. С большими усилиями и страшно потея, он расчистил дорогу перед машиной, отгреб песок, что мешал колесам, и попытался завести мотор. Под капотом Тейлор обнаружил кучу песка – хватило бы на целый пляж. Добрый час ушел на то, чтобы очистить двигатель от этой дряни и привести его в рабочее состояние. Тейлор прикончил остатки кока-колы и швырнул банку через плечо. В этот раз мотор завелся и джип медленно двинулся.

Ища ориентиры, Тейлор с ужасом обнаружил, что рельеф пустыни совершенно изменился. Множество песчаных гряд лежало перед ними, закрывая горизонт. Он попытался поездить вверх и вниз – туда и сюда – никаких ориентиров обнаружить было невозможно. Теоретически он должен был видеть радиоантенну в Джаварде, но горы песка все время мешали что-либо увидеть. Он прикинул направление по положению заходящего солнца, надеясь, что успел уехать недалеко. Воздух был еще горячий, хотя солнце уже садилось, пламенея позади него. В его адрес, наверное, полетят едкие замечания, когда он вернется назад в столь позднее время и с недостаточным грузом – со стороны Фостера уж точно: «Небольшая прогулка по пустыне? Было немного ветрено – ни сразу вернулся?» Ох, отвяжись Фостер, тебе-то какое дело? Что бы тебе, развлечения ради, не покататься под палящим солнцем вместо того, чтобы пялиться на задницу Молли целый день?»

Джип медленно потащился по песчаным холмам, иногда останавливаясь, если увязали передние колеса, и тогда Тейлор, ругаясь, вылезал и толкал машину обратно на твердый грунт. Дюны становились все выше и выше, вопреки его ожиданиям. Видимо, буря была более серьезной, чем он предполагал. Солнце было уже совсем низко, но все еще достаточно светило. Тейлор устал и надеялся, что скоро приедет. Если только он все правильно рассчитал, лагерь был уже совсем близко. Он вглядывался вперед, но никакой антенны не было видно. Дорога становилась все более ухабистой и джип, подпрыгивая, тащился по песку все дальше и дальше.

Следующие несколько дней все к чему-то готовились, но от Джерона это скрывали. У него было такое чувство, что все встречали его вполне приветливо, но ему все-таки не доверяли. Это никак не улучшало его отношение к двору Серайнис. Единственную поддержку он получал от дружеских бесед с Торосом и Йолой, которая мягко отвергала все его попытки сблизиться с ней в этих условиях. Самое большое, чего он достиг, было то, что иногда держал ее за руку, когда они прогуливались в окрестностях башни, но с легкой улыбкой отнимала свою руку если кто-нибудь появлялся в их поле зрения. Это его сердило, ему казалось, что она пренебрегает им ради кого-то другого, откуда его неудовлетворенность росла. Он жаждал открыть Йоле свои чувства и увезти прочь ее отсюда, но был вынужден уважать его чувства.

И другие мысли одолевали его. Тайна его прошлого и потеря памяти должны были быть как-то связаны с Серайнис. Такое же навязчивое чувство заставляло его в свое время пойти в Башню Пандилекса. Нечто заставило его броситься к центральной колоне – выпустить на волю монстра-убийцу Райтиса. Это не было собственно его магической силой, он был в этом уверен. Это было так, как если бы какая-то внешняя сила манипулировала его сознанием. На него как будто наложили заклятие и он перестал действовать сам по себе. Интересно, мог бы кто-нибудь, искусный в магии, снять это заклинание? Может быть, сама Серайнис могла бы помочь ему? Она внушала ему трепет, но если бы он вдруг доверил свои затруднения ей, она бы могла положительно отнестись к этому и сделать его жизнь здесь более сносной. Придворные признали бы его и, возможно, Йола позволила бы ему более открыто выражать ей свои чувства.

Джерон рассказал девушке о своем намерении попросить помощи у Серайнис. Ей понравилось то, что он решил довериться ей первой и сказала, что нет никого более сведущего в делах магии, чем некая Ина, Колдунья Мертвого Леса. Возможно, она еще жива, хотя ее уже несколько лет никто не видел. Она была еще во времена Пандилекса и учила его самого, пока ее могущество не превысило ее собственное.