Они работали все утро и полдень, собирая сухие ветки в центр платформы перед Мировым Деревом, пока не приготовили погребальный костер в двадцать футов в высоту. Никто из них за целый день не прикоснулся ни к еде, ни к воде, очищая себя для того, что последует. К вечеру погребальный костер бросал долгие тени на вершину Астрагала.
Все собрались вокруг него.
Из Тралла убежало пятеро. Фуртал умер на болотах. Теперь ушла Аланда. Трое выживших с почтением перенесли тело Аланды на вершину погребального костра и положили ее в то место, с которого ее предки смотрели на северные земли в золотой век мира.
Каждый из них глядел на залитую лунным светом картину, как если бы хотел навсегда запечатлеть эту сцену в своей памяти. Все сказали свои последние слова, потом спустились на землю. Несколько секунд все молчали, потом вперед вышел Уртред. Медленно он начал петь слова заупокойной молитвы, которые он пел над телом Фуртала несколько дней назад — неужели это действительно было всего несколько дней назад? Потом, легко щелкнув перчатками, он послал огненный шар в самое сердце погребального костра. Огонь мгновенно охватил сухое дерево. Они смотрели как он горит, дым поднимался к облакам, скрывая южный горизонт.
Никто не сказал ни единого слова: еще один член их отряда ушел навсегда.
А Лорн все еще не найден.
ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ ГЛАВА. Внутреннее море
Понадобилось два дня, чтобы добраться до берега озера. Они шли по ночам, избегая солнца. Состояние Талассы становилось все хуже и хуже с той ночи, когда они достигли Астрагала. По дороге через лес она прятала лицо под капюшоном плаща и не говорила ни одного слова своим товарищам. Даже свет ущербной луны вызывал нестерпимую боль в ее глазах.
Между Астрагалом и Лорном не было дороги. Им пришлось идти через самую гущу леса, где деревья заросли мхами и лианами, так что двигались они очень медленно. Джайал прорубал дорогу Зубом Дракона, зачарованное лезвие не тупилось даже от такой тяжелой работы. Они держали направление на озеро, хотя и не видели его больше. Чем дальше они уходила на север, тем сильнее дул теплый ветер, удерживая Черное Облако за ними. Не было ни единого признака других врагов: Фарана они вообще не видели с Равенспура, а Двойник, по-видимому, исчез в зеленом лесу. На какое-то время Джайал избавился от кошмарных видений, которые мучили его с того момента, как они вошли в Северные Земли.
Им могло бы потребоваться еще больше времени, чтобы найти озеро, так как из леса были видны только звезды и луна, которые могли указать дорогу, а посох Аланды сгорел вместе с ней на погребальном костре. Но в полночь второго дня путешествия им повезло, и они опять вышли на дорогу Маризиана. Прямая как стрела, она шла через самое сердце леса, затемненная нависшими над ней ветками дубов и ясеней; ее когда-то гладкая поверхность покоробилась и заросла молодыми деревьями. Дорога Маризиана, ведущая на Дальний Север.
Джайал на мгновение остановился, подняв перед собой Зуб Дракона, как факел, его лоб сморщился.
— Что случилось? — спросил Уртред.
— Здесь был Двойник — я чувствую его.
— В нем больше жизни, чем в десяти людях, — пробормотал Уртред. Они прислушались. Ничего.
Джайал указал куда-то перед собой. — Взгляни, — сказал он, — он был здесь совсем недавно. — Уртред помог Талассе сесть и подошел к этому месту.
При зелено-белом свете меча он увидел сломанную веточку, свисавшую с ветки на высоте колена. Излом был совсем свежий, мякоть дерева — совершенно белой. — Это может быть какое-то животное, или Фаран, — заметил Уртред.
— Нет, я уверен: это Двойник, — ответил Джайал. — Он здесь, прямо перед нами.
Оба посмотрели вперед, в темноту леса. Но лес не собрался выдавать свои секреты. Они могли только идти по дороге.
Они опять отправились в путь. Теперь идти было намного легче, и Джайал только изредка пользовался мечом, чтобы очистить дорогу. Пока они шли, то видели еще несколько следов того, что кто-то не так давно прошел по ней: верхушки маленьких молодых деревьев, росших в трещинах дорожного покрытия, были срезаны. Эти следы можно было легко увидеть, вокруг них бурно росли листья. Однако на местах срезов мякоть деревьев не была мертвенно-белой, как на первом, но посерела от времени. Гарадас оценил их возраст в несколько лет.
Джайал посмотрел назад на юг, в сторону Палисадов. Здесь прошел его отец, семь лет назад. Он еще раз внимательно оглядел порезы. Насколько он знал, у Двойника оружия не было, а эти, безусловно, были сделаны острой сталью. — Эти верхушки деревьев срезал мой отец, когда шел здесь, — сказал Джайал.
— Может быть, — ответил Уртред. — Но вспомни, что мы нашли следы людей в башне на краю леса. Не исключено, что это их работа.
— Откуда они пришли? В лесу никто не живет.
— Из Лорна — во всяком случае я надеюсь на это, — ответил Джайал. — Если люди смогли выйти оттуда, значит должен быть и путь внутрь, верно? Ответ мы найдем у озера.
Они опять тронулись в путь. Джайал шел впереди. Уртред прошел назад, чтобы помочь Талассе. Она разрешила ему вести себя за руку, но другой рукой прижимала капюшон плаща к своему лицу.
— Мы совсем рядом с Лорном, — сказал он.
— Луна жжет, — еле слышно сказала она. Первые слова, которые она произнесла за два дня.
Так они шли еще около часа, а потом Джайал внезапно остановился. Он вышел к толстому молодому вязу, который закрыл бы всю дорогу, если бы кто-то не прорубился прямо через его середину, обнажив полотно дороги под ним.
— Один человек такого сделать не мог, — сказал Джайал, пока остальные подтягивались к нему. Все опять посмотрели вперед, но ночь скрывала все, что могло ждало их там.
Теперь все шли даже еще более осторожно, чем раньше, едва отваживаясь дышать. Потом, через просвет в чаще, они увидели серебряные искры на воде, сверкающей в свете луны. Озеро!
Не сговариваясь, все бегом бросились вперед.
Джайал первым выскочил из чащи. Прямо перед ним свет садящейся луны преломлялся в миллионе брильянтов, озеро протянулось до самого горизонта и дальше, к невидимому берегу, настолько большое, что это, скорее, было внутреннее море, а не озеро. Теплый бриз сильно дул из невидимой точки далеко на его поверхности. Но, как и из Астрагала, не было заметно никакого следа островов, которые Уртред и Таласса видели в Сфере.
Дальше дорога погружалась в чернильно-черную воду озера и исчезала.
Остальные подбежали к нему, но их глаза впились вовсе не в исчезнувшую дорогу, а в пирамиду из камней, высотой около десяти футов, стоявшую справа от дороги на берегу озера, прямо за маленьким заливом.
Из пирамиды торчал шест, на котором висел ржавый шлем: пробитый в нескольких местах, он тускло мерцал под светом луны. Железный, плоский на верхушке, забрало опущено, темные прорези для глаз, по каждую сторону от рта отверстия для воздуха, вычеканенные в форме стилизированного солнца. Шлем Рыцаря Жертвенника! Джайал знал, на что он смотрит: на могилу. Так хоронили бродячих рыцарей, погибавших далеко от дома, далеко от священных орлов, которые могли бы унести их кости к солнцу, далеко от жреца, который мог бы освятить пепел погребального костра.
Не дожидаясь остальных, Джайал вошел в заливчик. Вода доходила ему до пояса, но была теплой, температура крови. Он вышел на другой стороне и взобрался на пирамиду. Несколько камней закачались под его ногами и упали у основания пирамиды, разбрызгивая грязь, но он долез до вершины. И тут его охватил безумный страх. А что, если под пирамидой лежит отец? Свободной рукой он схватил шлем и поднял его перед собой, на свет, испускаемый мечом.