— Зачем? — совершенно искренне поинтересовалась Маргарита, вызвав удивление уже у своего мужчины. И это тоже задело: словно я ничтожество, недостойное представления.
— Розмарь Денис, — решил я взять инициативу в свои руки. — С некоторых пор мы с Маргаритой Викторовной тесно работаем вместе.
— Тесно, значит? — прищурил мужчина взгляд и расплылся в широкой хищной улыбке, пожимая мою протянутую руку. — Виктор Анатольевич, — представился он. — Отец вашей коллеги, — с улыбкой кивнул он головой в сторону замершей сбоку Маргариты.
Такого ответа я не ожидал, и посмотрел на мужчину по-новому, отмечая в его внешности то, чего прежде не замечал: знакомый цвет небесно-голубых глаз, форма бровей и идеально прямой нос.
— Приятно познакомиться, — смог я выдавить из себя вполне искренне.
— Взаимно, — ответил мужчина и повернулся к дочери, положив руки ей на плечи. — Ритуль, я поехал, а то меня внизу уже, вероятно, заждались.
— Да, конечно, — кивнула она, целуя отца в щеку, когда он набросил на плечи пальто. — Если что, сразу звоните! — всполошилась она, пока я соображал, что ее родители, по всей видимости, забирают ее сына к себе на выходные.
Сразу вспомнился мальчишка с женщиной у подъезда, и я пожалел, что не уделил им должного внимания, даже приблизительно не помня лица мальчика. Может ли ее сын быть таким взрослым, как тот, кого я видел внизу? Если так, то ей должно было быть не больше двадцати, когда она родила.
— Рит, ты не переживай. Мы присмотрим за Санькой. Отдыхай лучше. Эта неделя сильно вымотала тебя. Поспи. Санька уже в безопасности и дома, — мягко улыбнулся он, а я внимательно вслушивался, судорожно соображая.
Если я правильно понимаю, всю неделю Маргарита после работы ездила сразу в больницу к сыну. И на ту презентацию она опоздала не из-за жаркой ночи с любовником, как я предполагал — мальчика положили в больницу на операцию. Но почему она просто так и не сказала об этом? Стоило ей признаться, я бы даже не подумал злиться. Неужели ей так принципиально хранить свою личную жизнь в строжайшем секрете? Даже в таких вещах?!
— Спасибо, — натянуто улыбнулась блондинка, бросив тоскливый взгляд на папку в своих руках, красноречиво давая знать, что ее отдых отменяется. Это понял и Виктор и недовольно нахмурился, бросив на меня почти что осуждающий взгляд, но комментировать не стал. Я же в мгновение ощутил себя настоящим скотом. Кажется, эта черта оскорблять людей одним взглядом — у них семейная.
Мужчина вновь поцеловал дочь, кивнул мне и вышел в дверь, оставив меня с Маргаритой в тесной прихожей одних. На меня тут же обрушилось ощущение того, что я тут лишний. Судя по взгляду, это понимала и Маргарита, которая переминалась с ноги на ногу, чувствуя неловкость.
— Я, наверное, тоже пойду, — вздохнул я, посмотрев на девушку, которая в домашней одежде и тапочках, без ее строгих костюмов, выглядела до нелепого домашней и милой. Поразительное преображение. Но даже в этом виде, она была удивительно красивой женщиной.
Она кивнула, вздохнув почти с облегчением, что, невероятным образом подстегнуло меня к следующим словам:
— Знаете, Маргарита, я ведь могу часть вашей работы взять на себя.
Она удивленно вскинула на меня светлые глаза и растерянно моргнула.
— Я видел, сколько материала вы взяли на выходные, — с намеком на смущение, произнес я, не зная, как ловчее выразить свои мысли. — Едва ли сможете полноценно отдохнуть, чтобы все подготовить к понедельнику.
— Спасибо за предложение, но я справлюсь. Всегда справлялась, — слабо улыбнулась она, внимательно вглядываясь в мое лицо, что без ее строгих очков выглядело не так устрашающе.
— Помните, как недавно вы мне сами говорили о пользе отдыха? — решил я улыбнуться.
— Поверьте, я здраво оцениваю свои силы, и перерабатывать не собираюсь. Мне казалось, я зарекомендовала себя как специалиста, который умеет распределять свое время и ресурсы.
— Верно, и все же, мне неловко, что вы жертвуете своими законными выходными ради этой работы.
— С чего бы? — нахмурившись, подозрительно прищурилась она. — С каких пор вам, Денис Станиславович, не все равно?
Я же едва сдержал рык раздражения, желая придушить упрямицу, а после решил изменить тактику:
— Хорошо, — выпустил я воздух из легких. — На ваш отдых мне все равно.
— Тогда как понимать ваши слова? — уже более лояльно и спокойно спросила она, чем взбесила в очередной раз. То есть она ни на грош не собирается верить, что я могу просто по-доброму беспокоиться? Зато в нечто корыстное, готова уверовать безоговорочно. Хорошо, если так, пусть получает: