Так что, когда Лидия Матвеевна неторопливо подкатила поближе к окошку, чтобы видеть своё поле, Алёна уже изобразила на лице заинтересованность. Слегка сощурила глаза, чуть улыбнулась, внимательно посмотрела на Лидию Матвеевну. Легче лёгкого, в школе на уроках они только так и делали. Это был единственный вид вранья, который у Алёны получался.
— Однажды, — начала Лидия Матвеевна, — казаки привязали меня за косы к дереву и подожгли.
Алёна раскрыла рот.
— Ряженые казаки были, конечно. И огонь не настоящий. Но всё равно было страшно.
— А где это было? — прошептала Алёна.
— На сцене. Мы инсценировали казачьи песни с фольклорным театром.
— А вы были актрисой?
— Я была учёным. Исследователем.
Оказалось, Лидия Матвеевна всю жизнь преподавала историю русского языка на одном из факультетов МГУ. В составе фольклорных экспедиций она объездила всю Россию.
Алёнины родители ездили только за границу, и девочка представить не могла, сколько всего в России интересного. Лидия Матвеевна рассказала и про Музей мыши в городе Мышкине, и про дамбу из валунов на Соловецких островах, и про Валаамский заповедник, и про Вавилов дол, где был подземный монастырь, и про свадебные обряды волжан, и про карельские пирожки-калитки.
На чердачных подоконниках были сложены не книги, а отчёты об экспедициях с фотографиями. Алёна приподняла стопку отчётов, а под ними обнаружила несколько кассет с записями, и они провели пару вечеров, слушая казацкие песни и саратовские сказки в исполнении местных бабушек. Была там и песня «Ой ти Галю», про девушку, которую казаки привязали к дереву. А от песни «Когда мы были на войне» у Алёны по коже бежали мурашки, такая она была завораживающая.
— Когда мы возвращались из экспедиций, — мечтательно сказала Лидия Матвеевна, — то покупали на станции пломбир и уже в поезде топили брикетики в стаканах с растворимым кофе. Какое это было чудо — отдыхать после работы, пить кофе с мороженым, смотреть в окно, играть в слова.
Алёна слышала стук колёс и чувствовала на языке вкус сладкого кофе.
— Энджи и Вик тоже часто играют в слова, — сказала она, — в названия городов.
— Я не об этой игре, — покачала головой Лидия Матвеевна, — мы себя считали учёными, и нам нужны были бумага, карандаш и загадка. Я же говорю, люблю загадки.
— Как это? — не поняла Алёна.
— Ну вот, неси блокнот. Дай листик мне, остальное возьми себе. Загадай слово в четыре буквы. Вон карандаш на столе, возьми. Мне дай ручку. И очки. Итак… Придумала слово?
— Да. Шкаф.
— Нет, мне говорить не нужно. Загадай другое. А я загадала своё. Теперь наверху напиши алфавит. Страничку подели пополам…
Игра по-настоящему увлекла обеих. Лидия Матвеевна быстро отгадала Алёнино слово — «клоп». А вот Алёна полчаса отгадывала слово «эльф».
— Ладно, ладно, — сказала Алёна, — а я зато знаю игру с пятибуквенными словами. Рисуем прямоугольник…
Иногда время бежало быстро, иногда медленно. Но на часы не смотрел никто.
По вечерам они читали. Алёна предложила. Она прикинула, сколько лет может быть Лидии Матвеевне, и приносила из дома те книги, которые она могла читать в детстве и юности.
А вот к хозяйственным делам Лидия Матвеевна Алёну не подпускала. Когда та порывалась вытереть пыль на комоде или вымыть Бэллочкину миску, Лидия Матвеевна начинала сердиться.
— Елена! Я, конечно, понимаю, что у вас в доме за такие вещи отвечают нанятые люди и тебе охота погеройствовать у меня. Не получится.
— Но почему?
— Не хочу, чтобы твои родители меня потом обвинили в эксплуатации детского труда.
— Я же сама захотела… Вам тяжело одной со всем справляться.
— Спешу тебя успокоить: ко мне из Одинцово приезжает раз в неделю женщина, Наташа. Она моет полы, окна, покупает продукты.
— Я как раз хотела предложить…
— Не надо, — строго сказала Лидия Матвеевна, — у нас с тобой хорошие дружеские отношения. Не будем портить их бытом.
Алёна улыбнулась, но возражать не стала.
— А ещё, — сказала Лидия Матвеевна, вдруг отвернувшись в сторону, — не обижайся, Елена, ты умна, ты должна понять. Ещё я не хочу к тебе сильно привязываться.
Алёна перестала улыбаться.
— Мне очень непросто было привыкнуть к тому, чтобы справляться одной. И тут появляешься ты. Лишаешь меня одиночества. Приучаешь к своему обществу. А если завтра ты влюбишься?
Лидия Матвеевна взглянула в упор, и Алёна увидела, что глаза у неё потемнели, из голубых превратились в тёмно-синие.