Зал, впрочем, оправдывал эту неприятную деталь. В самом здании всё делалось так, чтобы акцентом оказались не светские прогулки гостей во время антракта, но артистизм актёров и тонкости постановки.
Амфитеатр состоял из нескольких ярусов, но ощущение возвышенности ещё придавало и необычное цветовое оформление: он был отделан небесно-синим, в то время как каноническими тонами императорских храмов искусства считались алый и золотой. Такова была стародавняя традиция — пунцовый бархат интерьеров и кресел, червонное золото балконов и лож. В бликах сияния люстр и больших подсвечников по стенам зал ослеплял входящего своим великолепием. Синий же олицетворял собой ожидание счастья, бескрайний небосвод над Тауроном и светлую печаль.
Опера Шрёдер воплощала в себе дух императоров — их философию, образ мыслей, порядки и принципы. Это был элитарный блестящий театр. Таинства его во все времена были обособлены от повседневного человеческого бытия — от житейских волнений и неурядиц. Но это было и вдохновенное святилище муз, куда стремились ещё со времён матушки-императрицы самые талантливые мастера танца, лучшие сопрано, теноры и басы. Сцена Шрёдера изыскивала наличие невероятных способностей, бескрайнего терпения и тяжкого труда.
Посещала Оперу в первую очередь абонементская публика — те представители света, что могли купить абонемент в ложу на весь оперный сезон. Это были приближенные императора и генералы, дворянская и банкирская аристократия, чиновники высшего звена. Театральные представления входили в обязательную часть светской жизни. Ездить в театр или держать ложу в Опере было не только способом получить удовольствие от спектакля, но и абсолютно необходимой составляющей светской вежливости. Балетные постановки давались в Шрёдере по вторникам и четвергам или пятницам, и постоянные зрители торопились в Оперу. Гости знали все нюансы талантов прославленных исполнителей — восхищались и «ре» второй октавы популярного тенора, и красотой исполнения известных арий именитой певицы, и с нетерпением ждали соло прима-балерины.
В тот вечер в здании Оперы Шрёдер давали «Энея», и постановку намеревался посетить сам император. Амфитеатр имел потрясающий вид: белые платья дам украшали не бриллианты, а ветки лилий, гирлянды белой сирени, белые перья. Очаровательные девушки в оправах нежнейших цветов представляли божественное зрелище. И такие же потрясающие вещи царили на сцене. Из окрестровой ямы слышался Vive Alexander не только в антрактах — под звуки этой арии балерины кружились на подмостках в танце.
И, едва ступив на лестницу, ведущую к ложам, под руку с графом, Ксения увидела, что совсем близко от них стоит Анастасия.
Ксения впервые увидела её сестру — симпатичную девушку с каштановыми волосами, слишком молодую для того обилия драгоценностей, что украшало её. Однако трудно было не признать, что юная госпожа Ростова выглядит очень хорошо.
«Так же, как и та, другая», — отметила про себя Ксения.
Стиснув зубы, она наблюдала, как пара молодых аристократок приближается к ней.
— Вы, кажется, говорили, что здесь будет весь свет, — негромко заметила она, — но я не думала, что весь свет для вас — Анастасия.
— Она здесь? — Орлов дёрнулся, будто его ударило электричеством.
— Вы ведь видите её не хуже меня. Вон там, слева от вас.
Орлов медленно повернул голову.
— Анастасия? — улыбка на его лице была несколько натянутой, и сам он весь будто бы заледенел, но тем не менее продолжал уверенно смотреть перед собой. — Рад, что встретил вас именно сейчас.
— Я рада не менее того, — улыбка Анастасии казалась приклеенной, взгляд же был пристальным, как взгляд готовой к броску змеи. Скользнув им по лицу Орлова, она тут же сконцентрировалась на Ксении, — это…
— Это мой старший помощник, лейтенант Троекурова, кажется, я вас уже представлял. Ксения, это Анастасия, моя…
— Тоже ваш друг? — спросила Ксении, широко открывая глаза.
— Его невеста, — Анастасия протянула для рукопожатия ладонь.
— Простите, — Ксения склонила голову, — не знала, что граф намеревается вступить в брак. Он никогда мне не рассказывал о вас.
— Вот как?
— Это не совсем так, — Орлов попытался толкнуть Ксению локтем в бок.