Не прошло и минуты, как директор, узнав, зачем они пришли, усадил их в большие кресла, засмеялся, а вовсе не стал ругаться или прогонять.
— А читать-то вы умеете? — спросил он.
Павлик переглянулся с Минькой и ответил:
— Короткие слова я умею. А Минька — нет. Мы ещё не учимся в школе. Вы покажете нам книгу? Она правда, что золотая?
— Правда, — сказал директор, — потому что в ней — имена золотых людей.
— А сама книга?
— А сама книга обыкновенная, бумажная, но в хорошем переплёте, — сказал директор и направился к большому шкафу, стоявшему в простенке между окон.
— Бумажная, — разочарованно протянул Павлик.
А чего ж Вовка врал?
Минька подавал ему знаки, — сидеть тихо, помалкивать, и Павлик засопел носом, сразу наполовину потеряв интерес к какой-то обыкновенной бумажной книге.
— Ну, давайте посмотрим, — сказал директор, держа в руке большую, похожую на альбом книгу в коричневом переплёте с какими-то золотыми буквами. — Как фамилия твоего папы и кем он работает? — обратился он к Павлику.
— Шофёром работает. А фамилия — Лобанов.
— Говори точнее, — сказал директор. — Шофёров на стройке много. Он в какой автоколонне?
Этого Павлик не знал.
— Так как же мы будем искать? — недоумевал директор. — Тут фамилии по строительным участкам указаны.
Павлик и Минька встали на свои кресла коленками и подались ближе к столу, чтобы лучше рассмотреть книгу.
— А вы моего папу найдите, — сказал Минька, видя, что с отцом Павлика происходит заминка. — Его фамилия Иванов.
— Так, — кивнул головой директор. — А он кем работает?
— Сварщиком.
Но строительного участка Минька тоже не знал, и директор с явным сомнением покачал головой.
— У-у, брат, а Ивановых на стройке, наверно, ещё больше, чем шофёров.
Но он всё же раскрыл книгу и пробежал глазами по первым листам.
— Вот есть Иванов, — сказал он, и Минька обрадовался, а Павлик завистливо посмотрел на него. — Иванов, — ещё раз прочитал директор. — Яков Савельевич, крановщик.
Нет, не он. Минькиного отца звали Фёдором Ильичом и крановщиком он никогда не работал.
— Это у Шурика отец крановщик, — вспомнил Павлик.
— А фамилия его Иванов? — поинтересовался директор.
Но ребята не знали фамилию Шурика. Зачем она им?
Шурик — и всё. А может, он — Иванов, и это его отец записан хотя и не в золотой, но всё равно почётной книге.
— А тут самые лучшие записаны? — спросил Павлик.,
— Самые лучшие, — ответил директор. — Эти люди небывалую гидростанцию строили, судоходные шлюзы сделали, создали целое море. Вот они какие богатыри, — верно ведь?
Павлик и Минька в один голос ответили:
— Верно.
Конечно, самые настоящие богатыри — это люди. Это они управляют всеми машинами, которых так много на стройке. В кабине портального крана сидит крановщик, на земснаряде находится машинист, на экскаваторе — экскаваторщик… Если шофёр не сядет за руль, машина ведь сама не двинется с места. Хорошо быть богатырём, да ещё таким, которого записывают в почётную книгу!
Павлик вздохнул, а директор, прищурив глаза, внимательно посмотрел на него.
— А тебе очень хочется свою фамилию прочитать? — спросил он.
Павлик утвердительно кивнул головой.
— Лобанов… Лобанов… — припоминал вслух директор. — В одной книге, я знаю, Лобанов есть. — И он взял лежавшую на этом же столе ещё одну книгу. Правда, она была поменьше и не такая красивая. Даже немножко потрёпана. Директор полистал её и указал пальцем Павлику. — Ну-ка, читай вот тут.
Павлик пристально вглядывался в буквы и шевелил губами.
— Л-об… Лоб… — прочитал он.
— Дальше, дальше давай. Молодец! — подбадривал его директор. — Лоб… а потом ещё — а. Что получится?
Павлик подумал и сложил буквы сначала про себя, а потом вслух.
— Лоба… — а дальше было совсем просто, потому что оставался коротенький хвостик слова. И Павлик прочитал: — нов…
Он даже сам удивился, как это у него получилось: Лобанов.
Он повернул книжку, чтобы посмотреть на переплёт, и спросил:
— А она тоже почётная?
— Тоже.
— А почему на ней телефон нарисован?
Директор немного смутился и отвёл глаза в сторону.
— Ну… так… чтобы было красиво.
— Это телефонная книжка, — сказал Минька. — Я видел, мой папа держал такую, когда мы с ним на почту ходили, чтобы на пристань звонить.
Павлик смутился, не зная, радоваться ли ему, что он прочитал свою фамилию в какой-то телефонной книжке. Конечно, она хуже, чем почётная. А потом подумал-подумал и решил: ну и пусть телефонная! Всё равно хорошо. И ещё был доволен Павлик тем, что он сумел прочитать хотя и не такое уж длинное, но всё же и не короткое слово — «Лобанов». Оно было таким близким и понятным ему.