Выбрать главу

— А как же Ати? — удручённо пробормотала Руана, кусая губу.

— А что Ати? — сурово переспросила кормилица.

Вцепилась в края декольте и буквально сорвала с неё лиф.

— Ай! — подскочила со стула Руана и чуть не свалилась носом в пол.

— Не айкай, — буркнула Урпаха, сминая юбку, чтобы воспитанница могла из неё выбраться. — И не дёргайся, как припадочная. Не девка, а наказание, — волоча платье к сундуку, бухтела она больше для порядка, чем по делу. — Прочие платья смотреть будешь? Щеголиха! — насмешливо подкусила старая язва.

— Только не мерить, — попыталась отбрыкаться Руана, с тоской покосившись на окно. — Погулять бы.

— Обойдёшься! — отрезала Урпаха, направившись к ней с другой обновкой. — Их, может, ещё подгонять придётся.

— Тогда зачем спрашивать? — недовольно зафыркала благовоспитанная девица.

— Так положено, — выдала старуха один из самых веских своих аргументов.

На примерку ушло море времени. Казалось, это никогда не кончится. А Руане припомнилось, что сегодня должна телиться подружка её любимца Мордатого — лучшего быка во всей империи. В чём её никто не разубедит.

— Ишь, запрыгала, — издевательски проворкотала кормилица, мигом сообразив, что так взбудоражило баловницу. — Дотерпи уже. Последнее платье. Я вот тут в боках булавками прихвачу, и отпущу тебя. Хотя не дело это: благородной таарии толкаться на скотном дворе. Да ещё во время отёла.

— Я пойду, — на всякий случай набычилась невероятно благородная дева.

— А то ж. Обязательно пойдёшь. Если тебя не связать да в уголке не положить. Стой смирно! Егоза непутёвая. А то сейчас так булавкой колбану — ты у меня туда не пойдёшь, а полетишь.

Всё когда-нибудь кончается — закончилась и эта пытка. Избавившись от последней обновки, Руана достала своё дворовое платье — на такой случай, как сегодня. Собственно, обычное крестьянское — разве что отделкой чуть богаче. Да юбка чуть длинней: у простых баб она почти до колен, чтоб в подоле не путаться. А у благородной тарии лишь до середины щиколотки. Срамотища — по словам кормилицы — зато удобно.

На ноги — дабы не сверкать голыми лодыжками — простолюдинки натягивали толстые чулки или высокие сапоги. Руана обзавелась и такими — благо, отец не запрещал дочери «рядиться чучелом». Скрутив на голове тугой шишак и убрав его под сетку, благородная таария, наконец-то, вырвалась на волю. Скатилась по лестнице весенним паводком и вылетела из господского дома, не заботясь о репутации.

Тем более что бдительный дядюшка отъехал ещё пару дней назад. Мачеха возилась с нарядами Ати: всё-таки дочь замуж выдаёт. А отцу не до своенравной старшенькой, вздумавшей покуситься на мужское право носиться, где вздумается.

На скотный двор она примчалась в самый раз: как раз всё началось. Едва влетела под каменную арку ворот, один из скотников не преминул забрюзжать на вертихвостку, показывая, кто тут власть:

— Мордатый на выпасе! Вы не упреждали, что нынче будете выезжать!

Руана отмахнулась и свернула в сторону сарая с коровьими стойлами.

— Гутька отелилась? — на бегу тыркнула кулаком парнишку, что тащил бадейку воды в том же направлении.

— Неа! — счастливо расплылся тот, получив от госпожи знак высшей степени признательности. — Но вот-вот! — поспешно добавил уже в спину.

В обширный полный света, запахов и звуков сарай высокородная таария влетела заполошной растетёхой — как поругивала её Урпаха. И сразу кинулась к стойлу с Гутькой, готовой родить отпрыска её Мордатого.

При зачатии хозяйке знаменитого быка пятилетки поприсутствовать не дали. Хотя на подобные весёлые события обычно собирались все обитатели крепости: с пивом, с закуской, с сальными шуточками. Зато сегодня её никто не прогонит — пускай только попробуют!

Гутька стояла посреди широкого стойла почти по колено в грудах плотно уложенной чистой соломы. Виновница торжества меланхолично двигала челюстями и косилась на своё неподвижное брюхо. Скотница Туйка — молодая крепкая, как мужик, красотка — оглаживала её седалище и правый бок. Обернувшись к подбежавшей госпоже, она благодушно предупредила:

— Вы ближе-то не лезьте. В сторонке встаньте. Вона пробка отошла: большая-то какая! — почти восхитилась скотница. — Сроду столько слизи не видала. Сейчас у неё, вишь, потуги. Вот-вот ляжет. Воды отойдут, тогда и подойдёте, раз уж приспичило.

— Приспичило, — по-господски величаво поддакнула Руана, вытягивая шею. — Гутечка, красавица. Ты потерпи миленькая. Туйка, а почему у неё живот не шевелится? С теленком всё в порядке? — забеспокоилась она, теребя пальцами подол фигуристой крестьянской жилетки.