Заглядывал в Интернет. Асцит? Водянка? Объяснения не находил. Как-то утром, лежа в постели, разговаривали. Я посмотрел на Верин живот, прикоснулся, потрогал: как тугой мяч. Пошутил:
– Вера, ты случайно не беременная? – Вера посмотрела на меня взглядом младенца, у которого не знаешь, толи улыбается, толи хочет заплакать.
– Да, действительно как беременная.
Через день раным-рано повез жену в «Надежду». Так называлась краевая онкологическая поликлиника, недостроенный помпезный комплекс со стальным ограждением на фасадной стороне. По дороге Вера нерешительно заговорила.
– Вова, послушай, я должна это сказать. Если что со мной случится, я приготовила белье на похороны. Оно в пакетике, в шифоньере, на… – у меня сердце тюкнуло. Не дослушал, припарковался, достал из кармана баллончик с нитроглицерином, брызнул дважды под язык. Через минуту отлегло.
– Думай, что говоришь. В гроб чуть не загнала! – завел машину и поехали дальше. На страшные темы больше не разговаривали.
В «Надежде», как всегда, очередь. Вере очень тяжело. Попросил женщин пропустить ее без очереди. Те, молча, согласились. Вера ушла на прием, а я остался ожидать ее в коридоре на кушетке.
Облокотившись на колени, тупо уставился в пол. Откуда-то возникла уборщица. Машет шваброй, собирая пыль. Замечаю, между прочим, что швы в кафельном полу чрезвычайно широкие, по строительным меркам – это брак. Веры долго нет.
Из кабинета вышла сестра. Зашла в соседний кабинет. Оттуда вскоре отправилась к лестничному пролету. Кто-то из очереди резонно заметил: «Опять карточку потеряли». Мне стыдно. Страдающие люди пропустили без очереди, а тут из-за нас задержка. Уборщица моет полы размашисто, неряшливо, разметая грязь с жирных плиточных швов по углам. Матовый кафель поблескивает в густых лучах потолочных светильников и моментально высыхает. Многочисленные очереди в кабинеты скованны молчанием. Сестра, наконец, возвращается, заносит карточку: нашла.
Потеря карточек – болезнь Российской медицины (помимо других, конечно, заболеваний).
Вере выдали направление в больницу по месту жительства. К хирургу, чтобы тот вывел из живота скопившуюся жидкость.
Поднимаясь домой в квартиру, мы странным образом повстречались с соседкой. Вера перешагивала по ступенькам лестничной клетки с перерывами, сосредоточенно захватывая рукой поручень перил. Соседка увидела, ничего не сказала, не поздоровалась. Вера остановила удивленный взгляд на закрывшихся соседских дверях. Соседи, как потом оказалось, давно обо всем догадывались. Один я только верил, что все пройдет. Да и как не верить? Допустима ли толика сомнения, когда рядом с тобой человек, без которого представить себя невозможно? Тридцать семь лет ни дня без помыслов о ней!
Знакомства между людьми происходят обычно случайно. Летят две капельки в дождевом потоке, разговаривают весело, упали на землю – разбежались. Бывает по-другому: катятся две капли по стеклу, не видят друг друга, приблизились – бац: одна стала! До того, как ее впервые увидел, я был беспутным парнем, в груди которого отдыхала школьная рана под загадочным именем Тая. Красавица и умница. Тая настолько была хороша, что казалась мне недосягаемой. Я не то, что разговаривать – дышать при ней боялся.
С Сашей Гороховым мы познакомились в цехе Радиозавода, где работали по окончании школы слесарями. Я жил в городе, Саша – в пригородном поселке. Узнав, что зачислен студентом первого курса в университет, я подал заявление об увольнении с завода.
Август принес солнечные дни и прохладные ночи. В поселке, где жил мой друг, ежегодно открывалась ярмарка промышленных товаров. Я, новоявленный студент, жаждал приключений.
– Поедем на ярмарку? – спросил Саша.
– Поедем, – через час мы сели в электричку.
Ярмарка располагалась на бескрайней территории в бору. Сосны вблизи деревни росли редко. Управление торговли раз в год вывозило сюда сотрудников подведомственных торговых заведений под конец лета, дабы подарить людям праздник, а себе поставить галочку в годовом отчете.
Бечисленные палатки, украшенные шарами и бумажными гирляндами, располагались парными радами. Вдоль палаток, на случай дождя были выстроены деревянные помосты. Играла музыка. Вокруг скопилось множество фургонов. Сюда съезжался весь торговый край. Директора магазинов снаряжали на ответственное мероприятие молодых, но проверенных специалистов. Товар выгружали прямо в палатки, фасадный полог которых раскрывался на день, оголяя невысокие деревянные прилавки, тесно заложенные и заставленные всем, что только можно было представить себе в то скудное время.