Выбрать главу

— Чарльз здоров, как бык, — попытался подбодрить девушку, но я, чёрт возьми, не мастак в подобных делах, — Врачи говорят, самое страшное позади.

— Слава Богу! — очередной всхлип, точно гром в солнечный день, эхом разнёсся по коридору, — Когда он открыл глаза, то не мог понять, где находится, и что происходит, — неожиданный смех вырвался из груди девушки, и она со слезами в глазах посмотрела на меня, — Знаешь, какие были его первые слова? «С Никки всё в порядке?» — спросил он.

Я усмехнулся. Слишком предсказуемо, однако для Лины, судя по устроенному потопу, это имело первостепенное значение.

— Ведь всё из-за этой шлюхи. Мы чуть не потеряли Чарльза из-за неё!

Брови сошлись на переносице об одном упоминании Никки в подобном ключе. Она, конечно, шлюшка ещё та, но из уст Лины звучало отвратно. Неправильно.

— В первую очередь виноват сам Чарльз, — резко перебил брань девушки, — Никто не заставлял вызволять наркомана из тюрьмы.

Лина несогласно покачала головой, но вот беда — мне было плевать на её мнение.

— Собираешься зайти к Чарльзу? — перевёл тему, чем вновь вызвал слёзный поток по щекам девушки. Женские слёзы — башнесносящая вещь для любого мужчины. Вот лично я никак не мог понять причину потопа, когда страшные прогнозы себя не оправдали, и как действовать во время этого катаклизма тоже не знал.

— Мне надо успокоиться для начала, — Лина в смущении спрятала лицо в бумажной салфетке, а мне оставалось возвести глаза к потолку. Я не привык к женским слезам. На памяти, при мне плакали две женщины, одна из которых сейчас старательно тёрла глаза, а вторая… Вторая плакала, а затем злилась из-за того, что плакала.

Усмехнулся при мысли о чертовой Никки и её храбрых слов: «я никогда не плачу». Сплошное противоречие, а не девушка.

Лина непонимающе заморгала, и я быстро распрощался с улыбкой. Прости, блондиночка, что не в силах поддержать твой эмоциональный порыв.

— Я боюсь заходить к Чарльзу, — внезапно разоткровенничалась девушка, когда я уже собирался заглянуть в палату, — Мне надо рассказать ему кое-что важное, но боюсь.

Тут же напрягся:

— Что-то касаемо бизнеса?

Лина отрицательно покачала головой, и я выдохнул. Всё остальное «важное» меня не касалось, поэтому решительно дёрнул ручку двери.

— Я беременна.

Медленно прикрыл дверь и вернулся к подоконнику, усаживаясь на него рядом с девушкой.

— От Чарльза?

Лина посмотрела на меня, как на идиота. Ну, что ты ожидала от мужчины, которого окружали исключительно шлюхи? Однако Лина шлюхой не была, по крайней мере, в верности моему брату ей не было равных. Это достойно уважения.

— Я хотела сказать Чарльзу, но появилась Никки и… — девушка со злостью ударила кулаком о стену, — Думала, она на один день, очередная «ничего не значащая», но Чарльз увёз её за собой в Нью-Йорк.

— Забудь о Никки! Она больше не появится в его жизни.

Лина горько усмехнулась:

— Я тоже так думала, когда Чарльз сказал, что отправляет её обратно в Лондон. Но она что-то сделала с ним, что он ни на шаг не покидал её. Может, приворожила?

— Ага-а-а, — издевательски закатил глаза, — Сделала куклу-Вуду из бутылки коньяка! — терпеть не мог человеческую тупость, — Женская хитрость и не более.

Ну, ещё внешнее сходство с матерью и звание «шлюхи-мученицы» в придачу, — то, что надо на пути к сердцу Миллера. Однако эти козыри раскрывать перед Линой не стал.

— Лина, ты носишь ребёнка Чарльза. Хоть понимаешь, что это значит? Никки, да любая другая эскортница пролетают, как фанера над Парижем.

Собственные мысли воодушевили настолько, что готов был терпеть слёзы беременной женщины хоть целый день, будто она вынашивала моего ребёнка. Но не столько перспектива обзавестись племянником радовала меня, сколько реальный шанс отправить английскую суку в родные пенаты.

— Для любого мужчины ребёнок — святое! — убеждал Лину, старательно избавляя её от страха, и на ходу вспоминал рассказы Свена о счастье предстоящего отцовства, — Чарльзу тридцать пять лет, он полон желания опекать и любить!

— Вот он и опекает Никки…

— Когда он узнает о ребёнке, ему будет не до Никки.

— Ты уверен? — пальцы девушки от напряжения разорвали салфетку, но это не помешало промокнуть ими влажное лицо, — А если он не захочет от меня детей?

Чертыхнулся и плотно сжал губы, лишь бы мой мысленный мат не прорвался наружу. Вроде бы умная женщина, а изводила себе нервы из-за всякой тупости, что не могло оставить меня равнодушным. Бесила неуверенность Лины и мои ничтожные попытки убедить, будто мне одному поперёк горла встала Стаффорд.