Особенно интригующим был слух о договоре между китайским правительством, Японией и Соединенными Штатами, по которому Поднебесная империя уступала некоторые свои порты в распоряжение означенных государств.
Лыков удивился, увидев боевые суда перекрашенными в серый цвет. Со многих из них срочно снимали излишний такелаж и мешающий в боевой обстановке инвентарь.
Промаршировали солдаты в полной амуниции, а около гавани ходили прилично одетые штатские японцы.
«Японцев еще сколько угодно, — подумал Лыков, — а по-настоящему на Квантуне их совершенно не должно быть».
Тревожное состояние охватило обывателей. И только военные выглядели спокойными и, как показалось Лыкову, даже беспечными.
— Впрочем, что же волноваться? Быть ко всему готовыми — их прямая обязанность, — решил Лыков.
4
Был канун китайского нового года. По улицам ходили разряженные торговцы и кули. На магазинах, арбах, воротах жилищ, лотках разносчиков и даже на коромыслах водоносов блестели красные наклейки с различными добрыми пожеланиями.
В ресторане Лыков встретил знакомого морского офицера.
— Как у вас в Дальнем? — спросил он.
Живем, словно в заброшенной деревушке. Между тем, по-видимому, события назревают.
— Да, японцы бряцают оружием.
— А мы-то готовы?
— Несомненно.
— Не нравится мне внешний рейд, — сказал Лыков. — Трудно уследить за неприятельскими миноносками.
— Простите, но это наивный вопрос. Кругом каждую ночь дозоры из боевых легких судов. Но мы, моряки, не предполагаем, что будут военные действия, хотя и желаем их. Японцев следовало бы проучить.
— Скажите, а в других ближайших Портах, например в корейских, есть наши суда? По-моему, в такое тревожное время все суда должны быть в сборе, чтобы их не расстреляли поодиночке.
— Вы напрасно беспокоитесь.
— Скажу вам по-дружески, среди военных много беспечности. Поговаривают, что и морские офицеры не всегда ночуют на своих кораблях.
— Бывает. Война же не объявлена.
— Чуткость бы не потерять, — вздохнув, сказал Лыков и покраснел, вспомнив о японке.
— Вы волнуетесь. Мне приятно слышать, как о нашем флоте заботятся русские люди… Но, Александр Петрович, вам, коммерсантам, зачастую нажива затемняет рассудок, и вы, — не вы лично, разумеется, — идете на преступные сделки, хотя они в ущерб казне.
— Например?
— Нам отпускается плохой уголь, недоброкачественная провизия.
— Следите, проверяйте.
— Надо быть всюду и во всем честным. Нас, моряков, можно обвинять в пьянстве, но ни в коем случае не в жульничестве.
— Пьянство — тоже растрата! — воскликнул Лыков. — Вы растрачиваете здоровье и время. Между тем и то и другое следовало бы употреблять на изучение окружающей обстановки и новых достижений в технике. Простите, капитан, мне не раз говорили: молодые морские офицеры инертны в учебе. Примеру адмирала Макарова не многие следуют.
— Довольно вам волноваться. Все в порядке. Спите спокойно… Но вы, милый друг, что слабо пьете?
— Бросаю пить и курить.
— Что так?
— Решил жениться. А девица из таких, что не любит пьющих и курящих.
— Плюньте и найдите другую.
— Нельзя-с, сердце-с! — улыбаясь, ответил Лыков.
Глава пятая
1
26 января вечером китайцы начали праздновать свой новый год. Затрещали повсеместно фейерверки и хлопушки. Невообразимый шум ударил по натянутым нервам русских обывателей.
«Неужели началось?» — подумал каждый из них. Но, узнав, в чем дело, портартурцы успокоились.
…Ночь была темная, безлунная, холодная. Легкий туман окутывал боевые суда, стоявшие на внешнем рейде. Приветливо мигали маячные огни. По горизонту то бегали, то скользили лучи прожекторов., Порт-Артурская гавань, пока еще не углубленная, не имела постоянного свободного прохода для крупных судов. При входе и выходе они пользовались часами прилива.
Эскадра стояла на внешнем рейде в три линии: на севере — броненосцы «Петропавловск», «Полтава», «Севастополь»; на юге — крейсера «Ангара», «Диана», «Паллада», «Баян» и «Аскольд»; в середине между обеими группами — красавцы броненосцы «Пересвет», «Победа», «Ретвизан» и «Цесаревич».
Миноносцы «Расторопный» и «Бесстрашный» курсировали по линии дальнего охранения. Крейсера «Новик» и «Боярин» стояли возле берега.
Легкий южный ветер окутывал суда тепловатой мглою. К десяти часам ночи наступила тишина, которая нарушалась только легким всплескиванием волн.