У л д и с. У нашего сына есть отец и мать, а у Дайниса только… Не вмешивайся ты.
М и ц е. Я? Я уже давно могла бы раскрыть маме глаза, чтоб она знала, на какую «учебу» уплывают ее денежки, но я ведь этого не делаю, потому что считаю, что сестры должны жить как сестрам положено. Но уж если Марута вздумает интриговать и ловить рыбку в мутной воде, я…
Звонок в дверь.
Из-за дождя и не слышала, как подъехали. (Идет к двери, на ходу снимая передник.) Молоток и гвозди задвинь под кресло.
Нервный звонок несколько раз подряд.
Иду, иду! (Уходит.)
Улдис опускает подвернутые рукава и застегивает манжеты. Входит М а р у т а, очень похожая на сестру. Вслед за ней М и ц е.
М а р у т а. Добрый день, зять.
У л д и с. Здравствуй, Марутинь. Где мама и Дайнис?
М а р у т а. С ума сойти, чего я только не наслушалась, пока звонила в вашу дверь… До сих пор уши горят… (Направляется к креслу.)
М и ц е. Нет, нет, не туда… Садись на диван.
М а р у т а. Будто грязью облили… (Садится.) Помоями… жижей навозной!
М и ц е. Что я тебе говорила, Улдис? Вытащи собаку из воды, она тебе не только клыки покажет…
Марута широко раскрытыми глазами смотрит на сестру.
Да про них я говорю, про этих… Улдис, гони их в шею. Пусть работают. Пусть промокнут до костей.
У л д и с. А что же милиционер не вмешался?
М а р у т а (не может усидеть спокойно, встает и расхаживает по комнате). До сих пор не могу опомниться от их непристойностей. Если б вы слышали, как они меня обзывали, будто последнюю… ну… вы понимаете…
М и ц е. Вот негодяи.
У л д и с. Но…
М а р у т а. Говорили-то они тихо, вроде между собой, а милиционер, наверно, по-латышски не понимает, поэтому он просто…
М и ц е. А ты бы ему сказала, что эти подонки…
М а р у т а. Ну да, стану я показывать хулиганам, что слышала их мерзости. Молокососы, а языки пораспускали, как старые развратники. Рот — шире ворот, сказала бы мама… Хорошо, что мама не слышала. Она бы не смолчала, и такое пошло бы, что только держись.
У л д и с. А где же мама?
М а р у т а. Спохватилась вдруг, что вина не взяла. Я уже вышла из «Волги», поэтому решила пойти сюда, а мама с Дайнисом поехали обратно, в кенгарагские магазины.
У л д и с (снова возится с креслом). Мама сама за рулем?
М а р у т а. Как всегда. У Дайниса еще нет прав, он только учится.
М и ц е. Учится?
М а р у т а. Тебя это удивляет?
М и ц е. Да нет. Наоборот.
М а р у т а. Во второй половине двадцатого века каждый должен уметь завести машину, так же как в дни нашей молодости каждый умел запрячь лошадь.
М и ц е. Без сомнения.
С шумом валится спинка кресла, подлокотники Улдису удается удержать.
М а р у т а. Ой, как я испугалась…
У л д и с. Знаешь, из-за этих ночных смен я теперь, когда прихожу домой, только и делаю что сплю, и…
М а р у т а. Разве Бепо не может хоть кресло починить? Целыми днями слоняется. Он же нигде не работает!
М и ц е. Ну, это уж не твоя забота. Что поделаешь, не все могут быть такими, как твой образцово-показательный сынуля, который ни с того ни с сего стал еще и машинами интересоваться… Уж больно подозрительно, верно, Улдис?
У л д и с. Ну что ты.
М а р у т а. Да, но если Бепо…
М и ц е. Бепо, если хочешь знать, гостит в деревне у родителей друга. Тот взял отпуск, и они за две недели посадят там ранний картофель, починят крышу и…
М а р у т а. Ах, крышу, подумать только… Ах, ранний картофель…
М и ц е. Помогут в деревне, у них там весенний сев на носу.
М а р у т а. За кого вы меня принимаете, дорогие родственнички?
М и ц е. Если хочешь знать…
У л д и с. Мице!
М а р у т а. И где же, по-вашему, Бепо сажает картошечку?
У л д и с. В Юмурде{27}, Марута. Неподалеку от Эргли{28}, знаешь.
М а р у т а. Интересно. Может, по радио, или еще как? Век техники, почему бы и нет…
У л д и с. По радио?
М а р у т а. Конечно, если Бепо сажает картошку и чинит крыши в Юмурде, сидя на своей веранде…
М и ц е. На какой веранде?
М а р у т а. Брось притворяться, сестрица.