Выбрать главу

- В чем же помощь моя требуется?

- Прояви заботу о ней, как когда-то отец твой о часах! Пособи в кредите, чтобы скорее мне все приготовить к пробе. А еще лучше, поставь мою машину на одну из твоих расшив!

- И во что же, - уточнил купец, - по твоим расчетам, то выльется?

- Примерно в две тысячи рублей.

- Ого! Деньги немалые!

- Так окупится же через два-три года, а затем прибыль станешь получать!

- Прибыль, говоришь? И как же ты ее считаешь?

- Очень просто. Моя машина число бурлаков тебе почти вдвое сократит. А половине артели вдвое меньше и платить.

- Положим, - придвинул к себе счеты купец, - тут я выиграю. Но не окажется ли, как в поговорке: нос вытянет, хвост уткнет?

- Чего же ты опасаешься?

- Да мало ли чего? В скорости могу потерять, в подъеме клади! Неизвестно еще, как поведет себя твоя машина на мелководье или при сильном ветре! Опять же особливые люди по смотрению за ней потребны! А вдруг повредится в пути? Что тогда?

Купец с треском отщелкнул на разных концах счетов одну и четыре костяшки.

- Обо всем подумаю, - пообещал Кулибин. - В накладе не останешься, не волнуйся!

- Это еще как сказать! - усмехнулся купец. - Я ведь тебе еще не все козыри выложил. Да и считаем мы с тобой по-разному, моя математика тебе еще не вся понятна! Коммерция - тоже целая наука! И ежели по совести, то число бурлаков для меня не самое важное! Ты мне лучше найди способ, как скорость увеличить или подъем клади! Это я понимаю! За такое сразу бы обеими руками ухватился!

- Чем же для тебя то важнее?

- Эх, елки зеленые, как ты не понимаешь! Бурлакам-то я копейки плачу! Сокращу их число, и прибыль копеечная получится! Овчинка, как говорят, выделки не стоит. А вот как товар на ярмарку доставлю быстрее иных прочих и дороже его продам, тут уж тысячами пахнет! То же самое и с подъемом клади! Так что совсем не тем ты меня прельщаешь!

- Со временем и другое будет.

- Со временем - меня не устроит! Купца настоящего завтрами не корми, ему барыш сей момент подай! В крайнем случае, чуть позже!

- Стало быть, отказываешь в поддержке?

- Извиняй, но не с руки мне. Пусть другие первые попробуют, а я погляжу!

- Не желают и другие. Десять лет назад за тем из Петербурга и приезжал, да не смог уговорить.

- Как же, помню, слышал. Ну что ж, выходит, и я, как все.

- Отец твой не побоялся рискнуть.

- Там - другое. Ему прямая выгода была.

- Какая же?

- Задобрить царицу и старообрядцам послабления попросить. Опять же вся губерния о подарке узнала. А я пока что в водоходной машине особливых выгод для себя не вижу!

- Но ведь на памятник Минину и Пожарскому, я слышал, пятьсот рублей ты все-таки пожертвовал?

- Пятьсот, не две тысячи! Да и то сказать, с выгодой я их помещаю. Обо мне вся Россия заговорит, следственно, и кредит повысится. В нашем деле важно еще пыль в глаза пустить! Вот и я к тебе явился с одной просьбишкой.

- Говори.

- Много наслышаны мы о том, какие затейливые фейверки и люминации ты в столице знатным вельможам устраивал. Хочу и я заказать огненные потехи, событие тут у меня одно намечается, гостей думаю созвать множество...

- Не обессудь, Андрей Михайлыч. Ты мне отказываешь, и я - вынужден.

- Я ведь за ценой не постою!

- Не в том дело.

- А в чем же? Серчаешь, что я за машину твою не ухватился?

- Нет, хотя и обидно мне, конечно. Просто время мне дорого, не могу разменивать его ни на какие деньги.

- Не желаешь, знать, уважить?

- Не могу.

Ушел купец не попрощавшись, дверью даже хлопнул с досады. Кулибин аккуратно сбросил костяшки на прежнее место.

5

В начале апреля 1802 года, как только сошел лед на Волге, Кулибин снова принялся за свои опыты. Дома он почти не жил, постоянно разъезжал по разным пристаням, измерял силу течения в разных частях огромной реки, как в вешнюю воду, так и в сухое, меженное время, зарисовывал в особую тетрадь берега, помечал мели, перекаты, подводные камни, острова, присматривался к ходу разных судов, труду бурлаков. Побывал он и на Макарьевской ярмарке, жил там в гостином дворе все две недели, старался не пропустить ни одного судна с товарами, примечал оборот грузов. Так родилась записка "Описание, какая польза казне и обществу быть может от машинных судов на реке Волге, по примерному исчислению и особливо в рассуждении возвышающихся против прежних годов цен в найме работных людей".

По его расчетам выходило прибыли восемьдесят рублей в год на каждую тысячу пудов. А всего за год перевозили около десяти миллионов казенных грузов. Стало быть, общая прибыль составила бы восемьсот тысяч рублей в год. Причем обороты грузов возрастали с каждым годом.

Еще раз убедившись в том, какое огромное значение имеет его работа, Кулибин с удвоенной энергией продолжает производить свои опыты. Он снимает небольшой участок земли и избу в селе Подновье и переносит опыты туда, подальше от любопытных и недоброжелательных глаз. Сам изготовляет по результатам опытов модель водоходной машины и ставит ее на легкую лодку. Добивается, чтобы действовала она безотказно.

Сергей с Петькой охотно помогали Кулибину в дни летних вакаций. Чалили длинный стосаженный канат за корни корабельных сосен, выгребали ялик на середину реки. Первый раз, когда, натянув канат, как струну, они убрали весла и колеса дрогнули и стали вначале медленно, а затем все быстрее и быстрее вращаться и лодка вместе с ними двинулась против течения и высоких волн, они смотрели на это, как на чудо. Вскоре необычное зрелище стало привычным. Испытав лодку на одном участке реки, они перегоняли ее на другой, снова привязывали канат к дереву...

А сколько радости было у ребятишек, когда Кулибин приобрел небольшую расшиву, которая раньше перевозила казенную соль. Правда, за восемь лет челночного плавания она изрядно поизносилась и требовала ремонта, но зато на некоторое время поступила в полное их распоряжение. Они излазили ее вдоль и поперек, изучили все снасти и вскоре уже знали ее как собственные пять пальцев!

Рядом на берегу судоплаты* сколотили помост, по наклонным бревнам-салазкам втащили на него расшиву. Прежде всего они соскребли старую краску и конопатку, вытащили из пазов паклю. Осмотрели доски, заменили несколько из них. Затем заново забили щели, залили их смолой и покрасили два раза внешнюю часть.

_______________

* С у д о п л а т ы - корабельные плотники.

Кулибин сам разрисовал скулы расшивы. На одной изобразил подводного царя Нептуна с трезубцем в руках, на другой - новгородского гостя Садко с гуслями. Сверху над рисунками большими печатными буквами вывел название судна - "Авдотья Васильевна". Новое свое изобретение Иван Петрович решил посвятить ей.

К концу тех вакаций, вспоминал Сергей, плотники изготовили шесть шестиаршинных колес, возвели для них деревянные обносы по бортам расшивы. Мальчики помогали распаривать еловые рейки, гнуть их для обода. Засучив рукава и надев кожаный фартук, Кулибин вместе со всеми гнал щепу, ровнял доски. С рубанком в руке, с кудрявыми стружками в бороде, он не отставал от других мастеровых, шутил и смеялся вместе с ними.

Домой в Нижний Новгород Кулибин вернулся в тот год лишь поздней осенью. Сколько Сергей ни заглядывал к нему, вечно заставал его за письменным столом, склонившегося над расчетами и чертежами. Целиком поглощенный своей идеей, он только и мог говорить о ней...

- Надобно, - рассуждал он, забывая, что перед ним всего лишь одиннадцатилетний мальчик, - поместить в лопасти колес силу вчетверо больше той, с которой судно сопротивляется течению...

Он говорил долго, объяснял свои расчеты, и мальчик сразу же терял нить рассуждений. И отвечал невпопад, думая о своем:

- А меня тятя в путину возьмет следующей весной! Я уже знаю, как с мели сниматься и парус ссаживать!

Весной 1803 года Сергей отправился с отцом в плавание, кашеваром. Кормщик пользовался любой возможностью, чтобы приохотить сына к своему ремеслу. Он учил его находить изменившийся с прошлого года фарватер, распознавать двенадцать ветров, чувствовать опасные места, угадывать по едва уловимым приметам мели и перекаты.