Я увидел отца и подбежал к нему, весь дрожа, на этот раз не от холода.
— Ради Бога, разделайся с ним побыстрей, — сказал он. — Я совсем закоченел.
Неподалеку стояли Большой Райс Дженкинс и несколько его приятелей — головорезов из трактира «Барабан и обезьяна». Они сбились в кучку, стараясь укрыться от мокрого снега. Мозен стал раздеваться.
Шарф Морфид, куртка, рубашка полетели на землю, и я взялся за фуфайку.
— Фуфайку оставь, — сказал отец.
Подтягиваю пояс, чтоб лучше держались штаны — если они спадут во время драки, мне проходу не будет. Ну, готово! Я обернулся. В мигающем свете фонаря грудь и плечи раздевшегося до пояса Мозена казались широкими, как у взрослого.
— Десять минут? — спросил Большой Райс необыкновенно вежливым тоном.
— Пять, — сказал отец. — Два года и шесть дюймов разницы — чего вам еще надо?
— Пять так пять, — ответил Райс. — Чтобы разделаться с Мортимерами, хватит и пяти минут.
Он подтолкнул Мозена вперед.
— Ну, начинайте.
— Бей по носу, — шепнул отец, укрывавший меня полой своей куртки. — Красивый прямой нос — так и просит английского прямого левой. Подпорть ему красоту…
И он легким пинком вытолкнул меня навстречу Мозену.
Под спиной холодела мокрая трава — Мо ударил первым. Я поглядел на чуть мерцавшие звезды, затем потряс головой и вскочил на ноги. Размахивая кулаками, Мо несся на меня, как вагонетка под гору, но я отступил в сторону, и он проскочил мимо, круто остановился, повернулся и снова бросился в атаку.
— Левой, — скомандовал отец, но голова Мозена уже дернулась назад от удара, и я ощутил сладкую боль в костяшках пальцев. Туман у меня в голове рассеялся, и, пританцовывая, я посылал один удар левой за другим, а он лишь беспорядочно махал кулаками, топчась на месте, качаясь и всхрапывая.
— Лупи его! — заорал Райс, и Мо, прыгнув вперед, замолотил по мне кулаками. Мы стояли вплотную друг к другу и лупили куда попало, чаще всего не попадая никуда; затем Мо наклонил голову и рванулся вперед.
— Апперкот, — сказал отец.
Я опустил правый кулак и ударил Мозена в подбородок. Он пошатнулся. Я размахнулся, опять правой, и попал ему в самые зубы. Брызнула кровь, и, когда у него от боли отвалилась челюсть, я еще несколько раз ударил его правой и левой в грудь и, наконец, свалил на землю свингом в скулу. Повернувшись, я отошел к отцу.
— О Господи, — сказал отец, — ночевать мы здесь будем, что ли?
Я поглядел на Мозена. Он полз к своему отцу на четвереньках, толком не понимая, где он и что с ним. Когда он кое-как поднялся на ноги, Большой Райс крикнул:
— Время!
Мо, пошатываясь, повернулся и вдруг бросился на меня как бешеный, но тут же, не успев моргнуть, получил удар левой в глаз, а когда заморгал — еще один в нос. Сквозь косую сетку снега в неверном свете фонаря, раскачиваемого ветром, маячило лицо Мозена, я видел его вдруг засверкавшие, ожившие глаза, кровь, заливавшую его оскаленные белые зубы. Мы кружили на одном месте, выжидая момента для атаки, а ветер хлестал по нашим телам. Я попробовал длинный прямой правой, но он увернулся и обрушил на меня вихрь быстрых яростных ударов, которые прижали меня к Большому Райсу. Райс придержал Мозена одной рукой, а другой оттолкнул меня в сторону, в благодарность за что я нанес его сыну два удара левой, прежде чем тот успел на меня кинуться.
— Еще раз, — сказал отец, и я ударил еще раз, сбив бедняге Мозену нос набок.
Страшная штука этот английский прямой левой. Он выводит из себя даже взрослого мужчину, не говоря уже о мальчике, который еще не научился владеть собой. Плача от ярости и боли, Мо бросился на меня, не пригибаясь, и развернулся для бешеного хука, который снес бы мне голову.
— Давай, — сказал отец.
Я крепко уперся в землю ногами и нанес Мозену удар по подбородку, вложив в него всю свою силу без остатка. Он попал точно в цель, и Мо грохнулся ничком и остался так лежать, всхлипывая и хватаясь за траву. Потирая кулак, я повернулся и отошел к отцу.
— Мистер Райс, — крикнул он, — надо кончать. Он исходит кровью, как поросенок, хоть и храбр, как лев.
— К черту, Мортимер! У него осталась еще минута, и он ее продержится.
— Ну и свинья, — прошептал отец. — Тогда вот что, сынок. Представь, что перед тобой Эдвина. Протяни эту минуту, не допуская его до себя. Собьешь его еще раз с ног — и тебе придется иметь дело со мной. Понятно?
Мозен, шатаясь, оторвался от отца и побрел мне навстречу, но, неожиданно собравшись с силами, сделал рывок и нанес мне второй сильный удар за всю драку. Фонарь прочертил полосу поперек неба, и я ощутил во рту сладко-соленый вкус собственной крови. С воплем он снова бросился на меня, но я отскочил в сторону. Отблески света играли на бугорках его напряженных мускулов; в отчаянии я выбросил руку, пытаясь остановить новый натиск ударом в грудь, но этот удар по нему не попал. Я вдруг увидел, как взметнулся его башмак и согнулся пополам. Удар пришелся мне в бок. Я задохнулся. В следующий раз башмак попал мне по зубам.