— Нет, — Лидочка отрицательно покрутила головой и еще пожала плечами.
"Другая бы еще и пальчиком у виска покрутила", — понял он всю нелепость своего вопроса.
Он опять потер лоб и по привычке выставил челюсть.
— Ну-у, может, у него друзья есть из другой школы? — с надеждой в голосе спросил он.
— Есть, наверное, только они-то тут при чем?
— Ты их знаешь?
— Может, и знаю, если Митя с ними еще не поссорился. Ты же знаешь, какой он нервный.
— Да уж, — согласился Костя. — А как их звать?
Едва избавившись от прежнего румянца, Лидочка опять покраснела.
— Я не могу тебе этого сказать, — ответила она после некоторого молчания, прямо посмотрев Косте в глаза.
— Это почему?
— А с какой стати? С какой стати я должна тебе называть чьи-то имена? И хоть бы ты сам не врал при этом!
Теперь покраснел Костя.
— Я не вру, — соврал он. Лидочка промолчала.
— Ну правда не вру, скажи мне, как найти Митькиных друзей?
Разговор стал совсем глупым. Костя понял, что Лидочка ему не верит. Да ведь она это только что прямо сказала. А главное, он бы и сам на ее месте не поверил.
— Привет, — чирикнул тонкий голосок у Кости над ухом, и он сразу узнал его, даже не оборачиваясь. Конечно же, это была Машка. Насмешливо улыбаясь, она уселась на свободный стул под грибком. — Беседуете? — спросила она, немного развалясь, свесив одну руку за спинку стула и заложив ногу за ногу.
Лидочка ей улыбнулась.
— Ладно, я пошел, уныло произнес Костя, поднимаясь, — мне еще в универсам надо.
— Пошли, нам по дороге, — тут же вскочила Машка.
— Пока, — попрощался с Лидочкой Костя.
— Пока, — ответила она, оставаясь за столиком.
Машка просто сделала ей ручкой.
Костя шел рядом с Машкой в сторону универсама в самом незавидном настроении. Он провалил дело по всем статьям уже в самом начале расследования.
Глава III
ПЕРВЫЕ УСПЕХИ
Из дневника Саша Губина: левый мне, однако, попался помощник! Хотя, если честно, неизвестно, кто кому помогает. Скорее всего все-таки я ему. Только все равно клевый! Вчера я дал ему цеу, а он уже сегодня звонит и говорит: "Надо встретиться, у меня для тебя есть информация". И столько всего за день наковырял, аж страшно. Я-то ожидал получить от него кое-какие сведения не раньше четверга. Но Костя оказался гораздо шустрее, чем я думал.
Встретились мы с ним сегодня на нейтральной территории, в метро на станции "Парк Культуры". Костя о своих делах стал мне еще по дороге рассказывать. Пока мы шли через Крымский мост, он рассказал, каким образом добывал информацию. И я понял: он прирожденный сыщик. Но только не тянет на Джеймса Бонда. Тот умело пользовался своим успехом у женщин, а Костя как раз на этой почве потерпел полное фиаско.
Уже в парке мы нашли тихую лавочку, и он достал свои записки, В них было двадцать три фамилии — ученики его лицея, которых зовут Александрами и Олегами, — не хило. Только что я теперь с этим буду делать? Затем он сказал, что ключей от кабинета физики и лаборантской никто, кроме его отца, за последние два дня с вахты не брал. Так, по крайней мере, следовало из отметок в журнале регистрации.
Это, впрочем, тоже ни о чем, к сожалению, не говорило. Если кто-то хотел подбросить в лаборантскую сумку Глобуса, он мог в принципе влезть и через окно. Например, ночью. Хоть дырка в заборе и заделана, но перелезть через такой забор ничего не стоит, а потом и в окно. Уж я-то знаю. Подумаешь, второй этаж, и решеток на окнах нет, и сигнализация только на первом. А нужное окно можно заранее открытым оставить.
Но Костя все-таки молодец, он сработал почти профессионально. Тогда я его спросил:
— Как ты этих Александров и Олегов переписал, ты мне уже рассказывал. А как ты с ключами разобрался?
— Внаглую, — отвечает. Я опять спрашиваю:
— Это как?
Тогда он мне и рассказал, что значит, по его понятию, "внаглую". Оказывается, он пришел на перемене и сел в комнате охраны, как у них многие делают. А Мишка (так у них одного охранника зовут) все время телевизор смотрел. Журнал же лежал рядом с этим Мишей на столе. Тогда Костя стал всячески мешать ему смотреть телевизор. Так, что тот даже злиться начал. И в конце концов Костя так его достал, что, когда попросил полистать этот журнал, тот был даже доволен. Он ему его отдал просто не глядя. Костя его и перелистал.
Вот только жалко, что все его ухищрения ничего-то нам не дают. Во-первых, можно было изготовить заранее дубликаты ключей. Кто-то мог их попросить у его отца на время и изготовить. Тем более что, как говорит Костя, его отец имеет свои ключи от кабинета. И с вахты вообще берет их редко. Так что я на всякий случай попросил Костю попробовать разузнать, не давал ли его папаша кому-нибудь свои ключи в недавнем прошлом.
И еще Костя выяснил, что в лицее нет ни одного преподавателя или кого-нибудь из обслуживающего персонала с инициалами "В.В.К.", кроме его отца. Тоже неутешительно, но любая информация полезна.
Хотел я тогда еще кое о чем попросить Костю, да удержался. Может не понять, обидеться. Но проверить все-таки было нужно. И я тоже решил действовать Костиным методом, "внаглую".
— Кость, — говорю, — а у тебя сейчас кто дома?
— Может, и никого.
— А зайти к тебе можно?
Костя замялся, но я не дал ему собраться с мыслями.
— Понимаешь, хотелось посмотреть, как ты живешь. А если честно, то мне негде провести три часа. Потому что только через три часа мне предстоит встретиться с одним человеком. Это тоже нашего дела касается. Если у тебя никого дома нет, может, зайдем, посидим, поговорим о деле.
Вижу, что ему отказать неудобно, но что-то мешает. Однако молчу.
— Ладно, — в конце концов согласился он, — только до шести. Пока родителей нету.
— А чего ты их так боишься?
— Да не боюсь я, просто…
Костя опять замялся. Я тоже молчу.
— Просто у отца неприятности, — говорит он, — лучше не надо…
Ну, это было понятно, и я пообещал не задерживаться и в полшестого уже уйти. Мы поехали к Косте.
Квартира у него оказалась самая обычная, как у большинства москвичей, в типовом шестнадцатиэтажном доме, на седьмом этаже. Двухкомнатная. Оставив меня в своей комнате, Костя удалился на кухню ставить чай. Я осмотрелся.
Уютная, в общем, комнатка, только на мой вкус, скучновата. Ни аппаратуры, ни компьютера, лишь на столе плейер с наушниками. Я надел их и включил плейер, любопытствуя, что он там слушает. По ушам вдарил жесткий тяжелый рок, но не металл. Я узнал "White snake*. Что ж, неплохо. Вкус у Кости прослеживался. Посмотрел книги на полках. Самые обычные, выделялась лишь стопка ярких блестящих журналов, посвященных автомобилестроению. С их обложек сверкали фото всевозможных иномарок. Я обернулся. Большой плакат с изображением модели "Сааба" висит у него на стене. Я понял, что это не случайно. Надо понимать: голубая мечта. Но тут я увидел рядом с этим "Саабом" еще кое-что: небольшой, но яркий рисунок, выполненный красками, который не сразу и заметишь на фоне блестящего полотна плаката. На рисунке с крутого обрыва летел в пропасть полыхающий грузовик. Уж Бог знает какой модели. Видно было, что рисунок детский, но все-таки нарисовано здорово. Пламя полыхало, как настоящее, болталась распахнутая дверь, казалось, вот-вот я услышу, как гудит это пламя и скрежещут все детали механизма погибающего монстра.
За разглядыванием этого произведения и застал меня Костя.
— Ты нарисовал? — спросил я его.
Он кивнул.
— Здорово!
Он пожал плечами и присел на кровать.
— Скоро чайник закипит.
— Отлично.
Костя замолчал, и я приступил к делу.
— У тебя батя кем работает?
— Ты же знаешь, учителем, — удивился Костя.