Выбрать главу

— Нет, сиятельная, не так! Поворот делается быстрее, очень быстро; вы должны вертеться, словно юла, запоминаете? А останавливаться следует внезапно. Вот так! Смотрите, как взлетают мои юбки!

— Юбки, Лазарим? — Принцесса хихикнула. — Не смеши меня, лапочка. Каждая улыбка оставляет на лице морщинку.

— Еще раз, пожалуйста.

Когда танцевальный урок завершился, Сирей вместе с Кестрель направилась к королевскому экипажу на второй завтрак с отцом и матерью принцессы.

— Повезло же тебе, Кесс, — тебя не заставляют танцевать.

— А по-моему, танцевать — очень весело.

— Весело? Почему ты так говоришь? Это тяжело, нудно и совсем не весело.

Королевский экипаж охранялся гвардией Йохьян. Подойдя к балдахину, защищавшему ступеньки от солнца, Кестрель увидела, что сегодня сам Зохон, командир гвардейцев, находится среди солдат. Зохон оглянулся, и на мгновение их глаза встретились. Взгляд воина говорил Кесс: «Мы с тобой понимаем друг друга». Затем Зохон бросил взор на Йодиллу, лицо которой скрывала вуаль. Командир что-то сказал одному из своих людей, хлопнул его по плечу, громко и беззаботно рассмеялся и неторопливо направился восвояси. Слишком громкий смех и преувеличенно небрежная походка поведали Кестрель о многом. Всем своим видом Зохон хотел показать, будто его ничто не волнует.

Девушки забрались в королевский экипаж. Второй завтрак уже был подан, и Йоханна с трудом удерживался от того, чтобы не приступить к нему немедленно. Никто не обратил на Кестрель никакого внимания. Йоханна с супругой не одобряли ее присутствия — они оба считали, что Кесс выглядит странно, и к тому же считали, что принцессе ни к чему заводить друзей. Когда они высказали свои сомнения дочери, Сирей резко ответила: «Кестрель — моя подруга и будет со мной везде».

Сошлись на том, что Кесс не позволят сидеть за общим столом — для нее накрывали отдельный маленький столик. Кестрель это вполне устраивало — очень скоро все забыли о ее присутствии и разговаривали между собой так, словно девушки здесь и не было.

— Как себя чувствует сегодня моя драгоценная дочь? — спросил Йоханна, поднимая вуаль и с гордостью разглядывая лицо Йодиллы.

— Ах, папа, — отвечала Сирей. — Я хочу домой.

Йоханна вздохнул. Правитель Гэнга ненавидел путешествия.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас очутиться в родном городе Обагэнге, в своем дворце, со своими собаками и лошадьми, чтобы уснуть в собственной постели, вдыхая ее такой привычный и приятный запах.

— Таков наш долг, бесценная моя. — И правитель меланхолично потянулся за пирогом.

— Не понимаю, почему ты должен делать то, чего не хочешь, папа.

— Кушай, Сирей, — сказала мать. — Ты чахнешь на глазах.

— Это мой долг перед подданными… — начал Йоханна, однако осекся и принялся поедать пирог.

Да, не так-то просто все объяснить. В былые времена далекая страна Доминат могла только ловить отблески сияния могущественного Гэнга. Однако со временем Гэнг, словно стареющий великан, становился все слабее, а Доминат наращивал свою мощь и захватывал земли, в старину находившиеся под влиянием Гэнга.

Раздался стук в дверь. Йоханна нахмурился и знаком велел дочери опустить вуаль.

— Войдите!

В комнату с поклоном вошел великий визирь. Из всех подданных Йоханны только Барзану разрешалось прерывать королевскую трапезу. Вторжения великого визиря были частыми, внезапными, и он всегда приносил дурные вести, сообщая их почтительным замогильным голосом.

— Наши надежды улетели с ветром, о величайший, — нараспев начал великий визирь. — Караванный мастер сообщает, что завершил вычисления: если мы будем двигаться в прежнем темпе, то прибудем на месяц позже.

— Целый месяц! Мы не можем опоздать на месяц! Это будет воспринято как оскорбление. Кто виноват? Я накажу виновных!

— Разумеется, о могущественный. Я лично прослежу за этим. В то же время, возможно, вы подумаете о том, чтобы не останавливать караван во время танцевальных уроков, во время второго завтрака, отдыха после второго завтрака, а также во время обеда?

— Ты прав, Барзан. Нам следует поторопиться.

— Но мы должны останавливаться во время моего отдыха, — возразила Йоди. — Я не могу отдыхать, когда карета двигается.

— Само собой, дорогая.

— И разве ты не знаешь, что есть во время езды вредно для пищеварения?

— Да-да, конечно же, мы должны останавливаться на время еды. Что остается? Танцевальные уроки? Да, нельзя останавливаться во время уроков…

— Йодилла будет танцевать в трясущейся карете, о могущественный?

— Ах да!

— Танцевальные уроки должны продолжаться. Свадьба единственное, что может спасти нас от войны. А если начнется война…

— Да-да, — перебил Йоханна, смутившись. — Итак, что же нам делать?

Великий визирь вздохнул.

— Эскорт, о могущественный…

— Я не позволю вам отослать мою гвардию, Барзан. Вы говорите это назло Зохону, я знаю. Прибыть в чужой город с несколькими домашними слугами?! Посрамить предков?!

— Но, мой повелитель, три тысячи человек, все тяжело вооружены, большинство из них пешие — неудивительно, что мы продвигаемся столь медленно.

— Йоханну из Гэнга всегда сопровождает гвардия Иохьян. Такова традиция. Нет, Барзан, это не подлежит обсуждению. Мы движемся слишком медленно. Так найди тех, кто виноват в этом. Накажи их. И все разрешится.

— Как пожелаете, о могущественный. Великий визирь мрачно поклонился и ушел.

— Когда же наконец Барзан и Зохон прекратят свои раздоры, — пожаловался Йоханна. — Они завидуют друг другу, словно парочка школьниц.