Я хотел было шикнуть на спецназовцев, дабы они заткнулись и не накликали на свои головы вторую беду, которая вкупе с первой лишит их всякой возможности выжить. Но тут вдруг обнаружилось, что никакого шума с площади больше не доносится. Внезапно утихла не только поступь Дикого Сварщика, но и прочие издаваемые им звуки.
«Застыл на месте!» — наверняка подумаете вы и будете лишь наполовину правы. Остановиться Сварщик может, это да. Но вот застыть — никогда. Подвижных сочленений, сервомоторов и постоянно функционирующих механизмов у этого биомеха так много, что, даже не шевеля конечностями, он будет выдавать себя скрипами, лязгами и скрежетами. И уж коли этот монстр притопал на площадь, нам предстоит слушать его возню до тех пор, пока он отсюда не уберется.
И тем не менее грохот полностью стих и не возобновлялся. Чудеса, да и только! Все утро на нас, как из мешка, сыплются сюрпризы, приятные вперемешку с неприятными. Вот только какой сюрприз окажется на самом дне этого мешка и выпадет последним? Вопрос для нас принципиальный, но, увы, ответ на него совершенно непредсказуем…
Утратив подвижность, теперь я мог лишь наблюдать за событиями, разыгравшимися в этот час на Рижском вокзале. И события эти даже не думали останавливать свой ход, то и дело срывающийся на галоп. Едва я озадачился исчезновением Сварщика, как вырывающиеся из западни охотники вновь вскинули автоматы. Правда, нацелили их не туда, где прежде топал шестиногий монстр, а в противоположную сторону. Нацелили и тут же уронили их на пол с таким грохотом, как будто те вдруг потяжелели раз в двадцать.
Хотя почему «как будто»? Именно это и случилось с оружием незадачливых головорезов. И не только с ним. Защитные пластины и прочие металлические атрибуты их комбинезонов поразила та же гравитационная аномалия. Все ее жертвы сгорбились, их лица перекосились от натуги, и они, наклонившись вперед, были вынуждены опереться руками о пол. Удерживать вертикально собственное тело, когда доспехи на нем начинают весить полцентнера, — тяжкое испытание. Особенно если при этом нельзя ни присесть, ни вообще сойти с места даже на миллиметр.
Белая полоса в жизни наших врагов закончилась, и теперь им не везло, как пресловутым утопленникам. А вы говорите, снаряд дважды в одну воронку не попадает! Полноте! Еще как попадает! В Пятизонье всякое возможно. Здесь два снаряда могут не только упасть в одну воронку, но и, развернувшись в полете, возвратиться обратно, чтобы поквитаться с артиллеристом. Про аномальные ловушки и говорить нечего. Не удивлюсь, если на наших горе-охотников свалится еще какое-нибудь суровое испытание, а то и не одно.
Вскорости выяснилось, в кого целились Нормальный, Медленный и Хромой (хотя, говоря по правде, ни нормальных, ни хромых среди них уже не было), прежде чем их пушки и экипировка стали неподъемными. Нет, это был не Дикий Сварщик, который, умолкнув, больше не давал о себе знать. Вмурованные по пояс в пол спецназовцы собирались стрелять в сталкера, что приближался к нам с юга. Приближался и в итоге достиг вокзала, поскольку ни одна пуля в него так и не была выпущена.
В оконном просвете, под которым я лежал, нарисовался человек; я мог видеть лишь его тень, падающую на пол с первыми лучами восходящего солнца. Человек осмотрел снаружи зал, увидел все, что ему хотелось, после чего, не сказав ни слова, направился дальше, к главному входу. Бродяга не спешил и не особо таился, а стало быть, он знал себе цену. Немногие сталкеры могут похвастаться подобным спокойствием перед лицом здешних врагов. Очень немногие…
Охотники, которым, в отличие от меня, гость был хорошо виден, смотрели на него исподлобья. Но я не назвал бы их взгляды откровенно враждебными. Точно так же Упырь, барыга из Соснового Бора, глядит на заявившихся к нему в неурочное время мелких клиентов: радости от них почти никакой, а выгнать их взашей не позволяют рыночные принципы.
Сталкер, что в ореоле рассветных лучей переступил порог вокзала, оказался тем самым человеком, которого мы ждали со вчерашнего вечера. Ждали и не сомневались, что он придет. Но тем не менее его появление стало для меня полнейшей неожиданностью. Как такое возможно, спросите вы. Возможно, отвечу я. Вопреки всем ожиданиям на подмогу нам прибыл не посланец Мерлина, а он сам — легенда Пятизонья, его лучший первооткрыватель и исследователь, сталкер и журналист Семен Пожарский!
«Шел он гордой походочкой на обеих ногах», — так поется в старой солдатской песенке, которую я, учась в летном училище, гнусавил под гитару в казарме вместе с другими курсантами. То же самое, слово в слово, я мог бы пропеть и сейчас. Однако неподходящее для шуток время и отвисшая от удивления челюсть не позволили мне встретить нашего спасителя этой меткой цитатой. И потому его явление народу состоялось в полной тишине. Даже охотники, и те прикусили языки, хотя до сего момента бранились сквозь зубы почти без умолку.