— Потому что, Георгий, в шпионском мире есть такие профессии, где героев нет и не может быть в принципе, — пояснил Семен. — К примеру, один из отделов Ведомства занимается исключительно проведением карательных акций. Причем речь идет не о тихих убийствах с помощью яда и не об имитации у жертвы естественной смерти. Напротив, имеются в виду как можно более кровавые казни, единственная цель которых — максимальное устрашение врагов. Устрашение и возмездие. Либо красноречивое предостережение на случай, если они еще только планируют какое-либо злодейство. Само собой, что никаких визитных карточек и манифестов каратели Ведомства после себя не оставляют. Но кому нужно, тот сразу понимает, кто и за что покарал того или иного ублюдка-террориста. Или его друзей. Или членов его семьи. Или всех их, вместе взятых. Смотря насколько убедительным станет этот намек. Всякий раз, когда террорист надумает убить наших женщин, стариков и детей, он должен твердо знать: наш ответ будет либо адекватен, либо еще более жесток, что бы там ни твердили политики о неприемлемости такого рода контрмер.
— Так вот на чем, оказывается, специализируется это Ведомство: на организации политических убийств! — понимающе кивнул я. — Ну что ж, дело полезное, кто бы спорил… Одного не пойму: какого черта эти парни забыли в Пятизонье и что конкретно им от меня понадобилось?
— Я ведь сказал, что карательными акциями занимается лишь один из отделов Ведомства, — напомнил Пожарский. — Прочие, включая интересующий нас «Гермес», ведут иную, но тоже неприглядную с точки зрения морали деятельность. Хотя что вообще такое, эта самая мораль? Всего лишь навязчивая попытка одной группы людей заявить другой, думающей и живущей иначе группе, что образ жизни первых гораздо лучше и правильнее, нежели у вторых. Но что поделать, если жизнь этих групп протекает в совершенно разных условиях? Как защитнику природы, живущему в мегаполисе и покупающему продукты в супермаркете, объяснить полудикому эскимосу, что убивать китов — аморально? Как эскимос, в свою очередь, объяснит такому горожанину, что в тундре нет ни денег, ни супермаркетов и что без китового жира и мяса его племя попросту вымрет? Никак. Мы имеем две непримиримые морали, каждая из которых обладает силой лишь там, где ее исповедует большинство. Легко блюсти нравственность, если ты мирный человек, работающий школьным учителем, водителем такси или офисным клерком. Даже отъявленный бандит может, если захочет, стать праведником, завязав с преступлениями и став законопослушным. Но когда ты взялся отвечать ни много ни мало за государственную безопасность, когда тебе приходится всю жизнь работать в условиях перманентной войны без правил, идущей сразу на дюжине фронтов, и думать о том, как постоянно опережать на шаг своих врагов, тогда следовать морали праведников для тебя — непростительное преступление. И не только перед собой, но и перед той страной, которой ты служишь и которую поклялся защищать… Вот скажите, морально ли стравливать два соседних государства, развязывая между ними войну, лишь с той целью, чтобы они не объединили свои силы и не напали разом на твою страну?
— А что? Очень даже разумная политика, — недолго думая, прагматично рассудил я. — Раз нельзя договориться с ними по-мирному, пускай лучше режут своих граждан, чем соберутся в банду и начнут сообща резать наших. В конце концов, чьи старики, женщины и дети нам дороже: собственные или те, что живут за границей?
— И все равно, война — это нехорошо, — с осуждением покачал головой Черный Джордж, еще не растерявший в Зоне свое человеколюбие. — Тут я с вами, Геннадий Валерьич, не согласен, уж извините. Поссорить соседей и глядеть, как приканчивают они друг друга — это как-то… не по-соседски. И не по-людски. Я, конечно, не политик и не знаю, как тут быть. Но раз у всех политиков такие большие головы, значит, они наверняка найдут мирный выход из этого тупика. Не могут не найти — мы же с вами не в Средние века живем, так ведь?
— Если бы, Георгий, политики знали мирный способ разрешения любого конфликта, зачем тогда существовало бы Ведомство? — задал Мерлин нашему «миротворцу» каверзный встречный вопрос.
Жорик пробубнил под нос что-то неразборчивое, пожал плечами, но дать конкретный ответ так и не сумел.
— Между тем, — продолжал Семен, — Ведомство не брезгует и подобной тактикой, стравливая пар в кипящих котлах, чей взрыв мог бы нас ошпарить. Конечно, до разжигания полномасштабных войн между странами дело доходит крайне редко — слишком накладное это удовольствие для Ведомственного бюджета. Но вот перессорить между собой какие-нибудь террористические шайки или же скомпрометировать их в глазах правительства той страны, которая их укрывает — это наши парни всегда за милую душу. И если ради того, чтобы такое правительство прозрело и увидело, какую змею оно пригрело у себя на груди, надо принести в жертву две-три тысячи мирных граждан, что ж, значит, так оно и случится.