– Алекс! – тихим голосом он подозвал сержанта Фергюсона, который проходил службу и в британской САС и обладал наибольшим опытом по части диверсионных акций.
Через несколько секунд Алекс Фергюсон оказался рядом с командиром.
– Если дам двадцать килограмм – сделаешь?
Сержант Фергюсон присмотрелся к сияющему в свете прожекторов вдали мосту…
– Сделаю! – уверенно сказал он – Тогда бери трех человек для прикрытия, двадцать килограмм взрывчатки и вперед.
Взрыватель поставь дистанционный дублированный…
Мост высился в ночи, подсвеченный мощными прожекторами как будто какой-то дворец.
На обеих сторонах моста было по караулке, два парных патруля с автоматами Калашникова важно расхаживали по мосту. В отличие от других мест, здесь несли службу "лучшие" солдаты – и поэтому на посту здесь не спали.
Алекс Фергюсон, уже раздевшийся до плавок и оставивший при себе только боевой кинжал и пистолет "Велрод" (очень интересный бесшумный пистолет, разработанный британскими оружейниками еще в период второй мировой войны. Использовался еще во время войны во Вьетнаме, выпускался под разные калибры – прим автора) коротко глянул вверх, на сияющий в свете прожекторов мост (долго смотреть было нельзя – иначе пропадет ночное зрение) и скептически хмыкнул. Сколько он воевал в Африке, столько видел, что солдаты из негров получаются относительно хорошие, а вот офицеры – никудышные. Если черные солдаты под командованием белых офицеров после нормальной подготовки вполне способны воевать не хуже белых, что и доказывала своим примером Родезия, то черные солдаты и черные офицеры… Пушечное мясо. Вот и здесь – ну какого хрена они освещают сами себя как мишени в тире. Ведь их глаза, привыкшие к ослепительному свету прожекторов, не увидят в речке, текущей под мостом абсолютно ничего. Даже если слон проплывет под мостом – они не увидят.
Идиоты…
Взрывчатку Фергюсон положил на импровизированный плотик, дабы не замочить. Сама взрывчатка находилась в рюкзаке. В принципе, если немного замочить – не произойдет ничего страшного, но сержант рисковать не хотел. Осторожно столкнув плотик в воду, сержант полез в воду сам.
Вода, вобравшая за день все тепло беспощадного африканского солнца, была теплее, чем воздух ночью, она обнимала пловца теплым покрывалом и спокойно несла по течению. Течение было не слишком быстрым, поэтому сержант Фергюссон не греб – он просто вцепился руками в край плотика и позволял течению нести себя к мосту…
Мост был построен так, что опирался на одну – единственную опору, стоящую посередине реки. Еще с берега Фергюссон заметил, что в опору вмонтированы своего рода ступени из стального прута, чтобы можно было спускаться и обслуживать пролеты моста. Как нельзя лучше – по ним он и поднимется, чтобы установить взрывчатку под рельсовое полотно прямо под носом у мозамбикцев. Ему важно не столько разрушить до основания мост, на это все равно взрывчатки не хватит – сколько пустить под откос поезд. А для этого взрывчатки более чем достаточно.
Центральная опора была совсем рядом, он едва ее не пропустил. Продолжая левой рукой изо всех сил держаться за плотик со взрывчаткой, правой рукой он с силой вцепился в конструкции моста. Плотик сопротивлялся, пытаясь уплыть дальше по течению, но Фергюсон пересилил течение реки, подтащил плотик к опоре, привязал заранее приготовленной веревкой.
Первая фаза завершена.
Осторожно, стараясь не выдать себя плеском воды, он вылез из воды, крепко вцепившись в ржавые скобы центрального пролета моста. Изгибаясь как обезьяна, нацепил на себя лямки рюкзака, двадцатикилограммовый рюкзак с силой тянул в темноту. Посмотрел наверх – там ничего не изменилось, точно так же приглушенно стучали сапоги мозамбикских солдат, несущих дежурство на мосту. Зажав до боли в зубах боевой кинжал, Фергюсон полез вверх.
Солдаты ходили по мосту парой, но совсем не глядя по сторонам, только под ноги перед собой. У края моста, рядом с железнодорожными рельсами был оставлен неширокий, сантиметров пятьдесят переход. Солдаты же ходили в промежутке между рельсами и не замечали осторожно ползущего по краю моста, подстраивающегося под их график прохождения Фергюсона.
Сержант решил заминировать пролет в двух местах, так чтобы не просто повредилось железнодорожное полотно, а чтобы большой кусок моста рухнул в реку, увлекая за собой вагоны идущего поезда. В одном месте взрывчатку он уже заложил, установил два независимых детонатора (для верности) с активацией по радиоканалу, рюкзак сразу стал легче, и передвигаться стало проще. И вот теперь он полз ко второму месту, краем глаза поглядывая на караульных.
Рельс был совсем рядом, тускло блестящий как новенькая монета. Рельсы в Африке обычно блестящими не были, из-за того, что поездов ходило мало, но здесь судя по всему движение было интенсивным. Неудивительно – под боком океанский порт где разгружаются советские корабли. И помощь сплошным потоком идет "черным товарищам, героически борющимся против расистской клики Смита"…
Осторожно, один за другим Фергюсон достал два заряда, скрепленные тонкими проволочками, пристроил их на металлических конструкциях моста. Перед разведвыходом бойцы сделали своего рода крепления на кусках взрывчатки, и сейчас Фергюсон за несколько секунд плотно и надежно прикрепил заряды. Нажал едва заметные кнопки на обоих детонаторах, красные огоньки мигнули и погасли. Только в фильмах детонаторы тикают, пикают, показывают точное время до взрыва. В реальной жизни этого нет, если противник подумает, что детонатор не работает – так тем ведь лучше.
И тут он сделал ошибку. Поворачиваясь, чтобы ползти обратно он не удержал уже пустой рюкзак и тот упал в текущую под мостом реку. Всплеск, хоть и несильный все-таки был слышен.
Фергюсон замер. До воды было несколько метров, в принципе можно было одним движением свалиться с моста и полететь в воду, конечно, больно будет, зато уйдешь с гарантией. Ослепшие от света прожектора солдаты если и смогут стрелять то только наугад.
Но так делать нельзя. Если солдаты услышат еще один всплеск, гораздо более сильный, то они поймут, что на мосту только что кто-то был. Начнут обыск и найдут взрывчатку. И тогда – операция провалена.
Один из солдат спросил что-то второго, каким то размазанным, сонным голосом.
Местных языков африканских племен белый Фергюсон пока что не знал, и из того, что сказал солдат, ни единого слова не понял. Второй ответил на том же языке, ответил раздраженным начальственным тоном. Через пару секунд стук сапог по мосту возобновился, видимо солдаты решили, что ничего страшного не произошло. Но сержант Фергюсон пролежал без движения еще тридцать минут, выжидая и ежеминутно рискуя – и только после этого ушел с моста.
Тепловоз появился первым. Большой, носатый, уродливый, когда-то бывший красным, а теперь облезлый, с маленькой кабинкой машиниста без стекол позади огромного носа, в котором скрывался мощный дизель. Хрипя и сипя, он тащил длинный состав из пары десятков серых, облезлых вагонов, от дизеля вверх поднимался столб черного дыма – солярка в Мозамбике была так себе.
Подъезжая к мосту, машинист сбросил скорость примерно до двадцати километров в час и дал гудок. Солдаты дневной смены соскочили с рельсов, чтобы не мешать поезду. Въезжая на мост, машинист дал новый, похожий на трубный глас слона гудок, тепловоз прополз по мосту, таща за собой вереницу вагонов. Тепловоз уж добрался до противоположного берега, четыре загруженных под завязку вагона ползли по мосту, как вдруг на мосту, в двух местах полыхнули яркие вспышки, хлестнул огонь.
Пролет моста с раздирающим душу скрипом и грохотом рухнул вниз, увлекая за собой уже перебравшийся на другой конец моста локомотив и идущие следом вагоны.
Хвостовые вагоны поезда не могли остановиться сразу, по инерции они шли вперед, один за другим с ужасным грохотом падая вниз, в завал вагонов под взорванным пролетом моста.
– Огонь! – крикнул Дениссон, бросая в кузов подрывную машинку.