Выбрать главу

Я понимал, что рано или поздно попаду под прицел. И не был особо удивлён новостью. Единственное, что расстраивало, мне никто не доложил о настоящих силах контрабандистов.

Ведь атака на Архангельск, на самом деле, была одним из лучших стратегических ударов, с которыми я когда-либо сталкивался. Они не только сумели подставить меня в глазах членов Старостата, но и атаковали ментально в момент, когда я был защищён меньше всего. Радует лишь, что тот удар был единственным козырем в их рукаве. Больше застать меня врасплох не получится.

Вот только я всё ещё напрягался. Что-то такое витало в воздухе. Словно это событие всего лишь первая ласточка, а вслед за ней обрушится лавина из проблем.

Но главный вопрос, который следовало задать себе: какое место я хочу занять относительно грядущих событий? Так или иначе, я должен предложить решение для данной угрозы.

Более того, вскоре я отправлюсь в туман, где буду открыт для самых изощрённых атак со стороны Вольных. И, если буду наивно полагать, что нынешних сил хватит отразить любую атаку, сильно пожалею.

Потому, как только спарринги закончились, я раздал студентам «домашнее задание» и отправился к человеку, который был подкован в вопросе силы куда больше остальных. А именно к Девятому столпу Российской Империи, к Аристарху Оболенскому.

Когда машина высадила меня у ворот усадьбы, я любезно попросил одного из членов гвардии столпа осведомить о моём прибытии.

Фигура Оболенского возникла из раскрывшейся двери спустя пару минут.

— Добрый вечер, Кость. Какими судьбами? — спросил он, шагая ко мне.

— Господин Оболенский, прошу прощения, что прибыл без предупреждения, — приветствовал я столпа Империи, стоя на крыльце. — Но дело не требует отлагательств.

— Проходи, родной, — кивнул он без тени улыбки на лице. — Речь о твоём отце, верно?

Я кивнул, проходя в дом.

Мы прошли по коридору и расположились в гостиной. Я на диване, Оболенский за рабочим столом.

— Его смерть многое изменит. Император уже дал распоряжение укрепить дворец от любых мысленных атак. Боится, что даже самый близкий сможет провернуть такое, — озвучил он, вжимаясь в спинку кресла. — Эх… с одной стороны, одним контрабандистом меньше, с другой, не то, чтобы кто-то этому рад. Ну, Костя, рассказывай. По какому вопросу прибыл?

— Есть предположение, что смерть Михаила Громова связана со мной, господин Оболенский, — осведомил я, глядя на хмурое лицо столпа. — Вам уже известно о том, что отец подал прошение о возвращении мне фамилии?

Столп кивнул.

— Без явных на то причин отказался от своих слов и вернул тебя в род… — задумчиво покачал он головой. — Не похоже на Михаила Громова. Ох как не похоже. Твой брат будет обижен, когда узнает об этом.

Я пожал плечами.

— Пока об этом никто не знает, нужно делать следующий шаг, — мой тон прозвучал серьёзно. — Как вы смотрите на то, чтобы мне выдали в Дозор парочку Государственных артефактов?

Столп поднял бровь, задумавшись.

— Смотря какие артефакты, Кость. Сам понимаешь, риски потерять артефакт могут как ослабить нас, так и усилить тех, кто их отнимет, — отозвался он. — Вопрос доверия, которого у тебя не то, чтобы много.

— Мне сойдёт любой камень, который скапливает внутри себя энергию, и пара кинжалов из аномальных руд, — пояснил я. — Этого будет более чем достаточно.

— Я поговорю со Старостатом, — спустя пару минут раздумий согласно кивнул столп. — Как поживаешь в роли старшего преподавателя. Успел собрать отряд?

— Да, разумеется, — отозвался я. — Пять человек. Четверо одарённых и один неодарённый. Ребята талантливые. Показывают себя на спаррингах лучшим образом и выполняют приказы беспрекословно. Что-то мне подсказывает, они далеко пойдут.

— Есть мысли касаемо возвращении фамилии?

— На данный момент собираюсь отсрочить этот процесс, — отозвался я. — Возможно, меня пытаются сбить с толку. Смерть отца может значить всё, что угодно. И гадать тут бессмысленно. У меня есть изначальный план, и смерть отца не изменит его.

Он задал ещё пару дежурных вопросов, поинтересовался Екатериной и безродными, после чего поднялся на ноги и заключил:

— Рад, что ты не теряешь боевого настроя, — слабо улыбнулся столп. — Каждому бы такую веру в себя и в свои возможности. В последнее время всё будто катится в труху. Надежды на светлое будущее меркнут, а некоторые ублюдки лишь рады обогатиться на чужом горе.