– Ведь сегодня не воскресенье, когда воспитанников Морского корпуса отпускают в увольнение, – пояснила она, тревожно глядя на супруга.
– Ну и что же стряслось? – спросил Петр Михайлович, которому передалось ее волнение.
– Да понимаешь, Петруша, он ничего толком не сказал, видимо, дожидаясь твоего возвращения. А затем ушел в свою комнату, куда тут же шмыгнул и Степа.
– Разберемся, Саша, – поспешил он успокоить супругу.
Из своей комнаты вышел с нетерпением ожидавший прихода отца Андрей. Степан завороженно смотрел на старшего брата, одетого во флотскую форму, пошитую с иголочки.
– Здравия желаю, ваше превосходительство! – приветствовал отца Андрей.
– Здравия желаю, гардемарин! – в тон ему ответил Петр Михайлович, вглядываясь в лицо сына и пытаясь по его выражению определить причину его прихода домой в неурочное время.
Они обнялись.
– Ну и вымахал же ты, однако, Андрюша! – непроизвольно воскликнул Петр Михайлович, отстранив сына и оглядев его с ног до головы, как будто увидел впервые после долгой разлуки.
– Как говорит мама, яблоко от яблони далеко не падает! – улыбнулся тот.
Александра Васильевна при этих словах сына счастливо улыбнулась, с любовью глядя на дорогих для нее мужчин.
– Есть мужской разговор, папа, – сообщил Андрей уже серьезным тоном, подчеркивая тем самым конфиденциальность предстоящего разговора, исключающего присутствие матери и уж тем более Степы.
– Тогда проходи в кабинет, – Петр Михайлович слегка подтолкнул сына и многозначительно посмотрел на супругу, которая женским чутьем почувствовала важность той новости, с которой Андрюша хотел поделиться с отцом. – А ты, Александра Васильевна, распорядись насчет ужина.
– Конечно, Петр Михайлович! – ответила она взволнованным голосом.
Не успели они сесть в кресла, как Андрей с сияющими от счастья глазами на одном дыхании выпалил:
– Сегодня, после возвращения учебного судна из практического плавания, меня вызвал к себе директор Морского корпуса и сообщил, что я направляюсь в распоряжение капитана первого ранга Макарова, командира корвета «Витязь», для участия в кругосветном плавании!
– Поздравляю тебя, Андрюша! Это очень хорошая новость! – поздравил сына Петр Михайлович, стараясь не выдать своей осведомленности об этом. – Потому-то тебя и отпустили домой в неурочный час?
– Конечно, папа! И не только предупредить вас с мамой об этом, но и собрать необходимые вещи. Ведь я должен буду уже завтра убыть на «Витязь», который стоит на Кронштадтском рейде.
– Для этого времени будет вполне достаточно, – прикинул тот. – Кстати, ты уволен из корпуса с ночевкой?
– Так точно! До десяти ноль-ноль утра завтрашнего дня.
– Вот и хорошо!
– Представь себе, папа, – возбужденно продолжил Андрей, – мало того, что я иду в кругосветное плавание, так на «Витязь» вместе со мной назначен и Алексей Черняховский!
«Ай да Степан Осипович! Пробил-таки вторую должность гардемарина!» – обрадовался Петр Михайлович.
– Это очень здорово, Андрюша! – порадовался он за сына. – Теперь будет с кем поделиться впечатлениями от всего увиденного в дальнем походе. А впечатлений будет более чем предостаточно – это я тебе, сынок, гарантирую.
Глаза гардемарина засветились восторгом.
– Когда «Витязь» покидает Кронштадт?
– Директор корпуса не назвал точную дату, но, как я понял, скоро. А это, папа, – с затаенной надеждой спросил гардемарин, – не тот ли Макаров, который несколько раз бывал в нашем доме перед Русско-турецкой войной, а затем стал командиром «Великого князя Константина», о славных делах которого ты мне много раз рассказывал?
– Тот самый, Андрюша, тот самый, – доверительно улыбнулся Петр Михайлович.
– Вот здорово! И здесь повезло!
– Когда прибудешь на «Витязь», при случае не забудь передать ему привет от меня.
– Обязательно, папа!
Петр Михайлович встал.
– Пора, Андрюша, сообщить и маме о таком событии в твоей жизни. А то она волнуется от неизвестности, пока мы здесь беседуем с тобой.
Андрей вскочил со своего места, когда отец поднялся из кресла, заспешил:
– Конечно, конечно, папа! Как ты думаешь, она не очень расстроится, узнав об этом?
– Такова уж, Андрюша, доля жен и матерей моряков – провожать своих мужчин в дальний поход. Ты только неправильно высказался – не расстроится, а разволнуется. Так будет правильнее определить состояние трепетной женской души, сынок.