Выбрать главу

— Ненавижу тебя, Бринер! — рявкнула от злости Виринея. — Я жила себе спокойно! Спала в гробу! Делала эксперименты и…

— А выследить этого Лича можно? — перебил я её откровения. — Может, его заклятье оставляет след на теле слуги, или что-то подобное?

Виринея мрачно покачала головой.

— Это Лич-с-Мёртвой-Кровью, Алекс. Он добавляет в тело своих слуг мёртвую кровь. — Она задумалась. — Хм… хотя… по составу крови можно попробовать определить, что это за Лич. Но не в нашем случае.

Девушка кивнула на менталиста.

— Если бы он был ранен обычным кинжалом, а не твоим, то я могла бы исследовать его кровь. Но тут вряд ли. Твой кинжал покрыт каким-то веществом из магии сидарха и меняет состав крови. Я ничего не смогу определить.

Я опять тихо ругнулся.

Нет, всё-таки паршивое сегодня «послезавтра». Единственная зацепка — и та ускользнула.

Я уже собрался снимать менталиста со стены, но тут кое-что вспомнил и опять глянул на Виринею.

— А если я принесу тебе засохшую кровь на одежде мага, который тоже носил заклятие Лича, но был ранен не моим кинжалом? Ты сможешь по этой крови определить всё, что надо?

Она ненадолго задумалась, закусив нижнюю губу.

— Хм… да, это может сработать. Мне ведь теперь тоже важно знать, что за Лич тебя преследует, так что сделаю всё возможное.

Я кивнул.

Появилась надежда хоть что-то узнать. Хорошо, что я вспомнил о фартуке Эсфирь, которым она закрывала изрезанное лицо тому менталисту из гостиницы. Ведь он тоже носил заклятье от Лича и был ранен осколками вазы, а значит, его кровь можно было исследовать.

Главное, чтобы никто не успел постирать тот фартук, выбросить или сжечь, например. Два дня уже прошло. А сам фартук я сунул в чемоданчик профессора Троекурова ещё в гостинице, и один чёрт знает, что профессор сделал с уликами.

Я наконец снял менталиста со стены, убрав эктоплазменные копья, которые снова стали стальными иглами.

— Слушай, зачем тебе иглы? — спросил я, подавая их девушке вместе с той, что была у меня в кармане.

— Я сшиваю ими куски мёртвой кожи, когда готовлю лица некро-големам, — просто ответила она и метнула все три иглы в плюшевого медведя на стене.

И все три — в яблочко.

Точнее, в лоб медведю.

А ведь эти иглы могли бы легко оказаться в моём лбу. Повезло, что я избранный. Спасибо тебе, Феофан.

— Так ты всё-таки умеешь создавать некро-големов? — не удержался я от вопроса. — Таких как Мефодий?

Она покачала головой.

— Нет, Мефодия создал мой дядя. Он работает в Академии.

Она не стала больше ничего рассказывать. К тому же, надо было разобраться, что делать с мёртвым магом в её подвале. Было решено отдать его военным (напрямую Чекалину), но не тем охранникам, которые сейчас стерегли особняк Виринеи. Те ещё олухи.

Она предложила временно заморозить труп менталиста во мраке Эреба и оставить прямо тут до прибытия военных.

— Но сначала мы вылечим твою руку, — объявила девушка. — Я бы, конечно, с удовольствием понаблюдала, как ты корчишься от отравления на полу моего подвала, но раз уж ты избранный, то…

Она не договорила, лишь с обречённостью вздохнула, а потом призвала своего любимого пса.

Когда Мёртвая Голова появился в тёмной дымке у её ног, я нахмурился.

— И что? Опять руку рубить мне будешь?

— Нет. Мёртвая Голова её просто лизнёт. Ничего страшного. — Она наклонилась к собаке. — Привет, мой мальчик. Я понимаю, ты бы хотел его скушать, но пока просто лизни ему руку. Этот парень нам ещё нужен. Он должен спасти мир. Как только он это сделает, то можешь его разорвать на мелкие кровавые куски и посмаковать. Я даже принесу тебе соус к закуске.

Она выпрямилась и мило мне улыбнулась.

— Думаю, вы подружитесь.

— Это вряд ли, — нахмурился я, сразу вспоминая про своего кота.

Пёс подозрительно поглядел на меня пустыми глазницами с зелёным огнём и шагнул ближе. Принюхался и зарычал. Возможно, почуял, что я причастен к гибели его давней хозяйки Ведьмы.

— Он тебя не укусит, не бойся, — сказала Виринея.

— Ты кому сейчас? Мне или ему? — поморщился я, подставляя руку под морду псу.

— Ему, конечно.

Мёртвая Голова перестал рычать, но всё никак не решался прикоснуться ко мне. Тогда Виринея взяла мою руку, которую я протягивал, и погладила по ладони пальцами.

— Смотри, какой он милый, почти не опасный, — продолжила она уговаривать своего пса. — Он только с виду такой подонок, а внутри не такой уж плохой. Он нам с тобой жизнь спас. Причём дважды. Я его, конечно, ненавижу за это, но что есть то есть.

Пёс вздохнул, поднял на меня глаза и наконец сделал то, чего от него так просила хозяйка. Высунул зелёный полупрозрачный язык и лизнул им мою раскрытую ладонь.