За час до посадки Майя прошла в туалет и заперла за собой дверь. Затем открыла паспорт, который использовала в аэропорту, и приклеила его к зеркалу, чтобы сравнить фотографию с собственным лицом. От специальных контактных линз глаза Майи стали карими. С момента посадки в Хитроу прошло три часа, и действие медикаментов для изменения лица, к сожалению, стало проходить.
Открыв сумочку, она достала шприц и пузырек с раствором стероидов, замаскированный под бутылочку с инсулином. В дополнение к нему у Майи имелось и подписанное врачом письмо о том, что она больна диабетом. Глядя в зеркало, Майя ввела иглу глубоко в щеку и сделала инъекцию, выпустив из шприца половину содержимого.
Закончив со стероидами, она наполнила раковину водой, достала из сумочки пробирку и вытряхнула в холодную воду желатиновый напальчник — серовато-белый, очень тонкий и похожий на сегмент кишечника.
Потом достала флакончик из-под духов. Сбрызнула клеящим составом левый указательный палец и, опустив его в воду, ловко надела напальчник. Желатиновая пленка покрыла палец, и у Майи появился новый отпечаток для службы паспортного контроля в аэропорту. Единственное, что оставалось сделать до того, как самолет приземлится, это соскоблить излишки желатина с ногтя обыкновенной пилочкой.
Майя подождала пару минут, пока желатин подсохнет, и открыла вторую пробирку с отпечатком для правого указательного пальца. Самолет попал в зону турбулентности, и его стало трясти. В туалете загорелась надпись: «Пожалуйста, вернитесь на свое место».
«Сосредоточься, — сказала себе Майя. — Тебе нельзя ошибаться». Когда она надевала оболочку на палец, самолет накренился, и тонкая желатиновая пленка порвалась.
Майя прислонилась к стене и почувствовала дурноту от нахлынувшего страха. У нее остался всего один запасной напальчник. Если порвется и он, то скорее всего в аэропорту Майю арестуют. У Табулы наверняка имеются ее отпечатки пальцев, снятые еще в дизайнерской фирме. Им ничего не стоит поместить в базы данных ложную информацию о любом человеке. «Подозрительное лицо. Контактирует с террористами. Задержать немедленно».
Майя открыла третью пробирку и вытряхнула в воду последний напальчник. Опять спрыснула палец клеящим составом. Потом глубоко вдохнула и опустила руку в воду.
— Прошу прощения! — В дверь туалета постучала бортпроводница, — Вернитесь, пожалуйста, на свое место!
— Одну минуту.
— Пилот просит пристегнуть ремни! По правилам безопасности все пассажиры обязаны вернуться на свои места!
— Я… Меня тошнит. Дайте мне одну минуту. Всего одну.
У Майи по шее побежала струйка пота. Она снова набрала в легкие побольше воздуха. Потом бережно просунула палец в оболочку и подняла руку из воды. На указательном пальце поблескивала мокрая желатиновая пленка.
Когда Майя вернулась на место, бортпроводница — немолодая женщина — спросила:
— Разве вы не видели, что загорелся свет?
— Простите, — прошептала Майя. — Меня так сильно тошнило. Вы ведь понимаете, о чем я?
Самолет тряхнуло еще раз. Застегнув ремень безопасности, Майя откинулась в кресле и мысленно приготовилась к битве. Арлекина, который прибывал в чужую страну первый раз, обязательно встречал кто-нибудь из местных и снабжал деньгами, оружием и документами. Меч и ножи Майя опять везла в треноге для видеокамеры. И оружие, и саму треногу изготовил мастер-каталонец, который проверял все свои изделия на собственной рентгеновской установке.
Сначала Шеперд пообещал, что сам встретит Майю в аэропорту, но потом продемонстрировал свое обычное непостоянство. За те три дня, что она готовилась к вылету в Штаты, американец несколько раз поменял решение, а потом отправил Майе электронное письмо, в котором утверждал, будто за ним следят, и поэтому надо соблюдать осторожность. Вместо себя Шеперд дал слово отправить в аэропорт какого-то джонси.
«Джонси» называли последователей святой церкви Исаака Т. Джонса. Это была небольшая группа афроамериканцев, которые считали Странника по имени Исаак Джонс величайшим пророком, что когда-либо ходил по земле. Сапожник Джонс жил в Арканзасе в конце девятнадцатого века. Как и большинство Странников, сначала он проповедовал духовные заповеди, а уже потом начал распространять идеи, бросавшие вызов всей системе власти. В Южном Арканзасе белых и черных арендаторов контролировала небольшая кучка богатых землевладельцев. Пророк советовал бедным фермерам разорвать контракты, которые обрекали их на экономическое рабство.
В 1889 году Исаака Джонса ложно обвинили в том, что он дотронулся до белой женщины, которая пришла в его лавку купить обувь. Городской шериф арестовал пророка. Ночью в тюрьму ворвалась толпа и линчевала арестанта. В ночь убийства в камеру проник коммивояжер по имени Захария Голдман. Когда толпа линчевателей ворвалась в тюрьму, он застрелил троих нападавших из дробовика шерифа и еще двоих убил ломом. В конце концов толпа одолела Голдмана. Молодого человека кастрировали и живьем бросили в тот же костер, на котором погиб Исаак Джонс.
Только несколько посвященных знали, что на самом деле Захария Голдман был Арлекином по имени Лео из Темпла, который прибыл в Джексон-Сити, чтобы подкупить шерифа и увезти Джонса из города. Когда на тюрьму напали, шериф сбежал, а Голдман остался и погиб, охраняя Странника.