— Это я.
Милая Дэйзи с заплаканным голосом заставляет меня чувствовать себя еще хуже. Неужели моя невинная соседка по квартире та, кто послал за мной Дениэла? Ничего не понимаю. Дэйзи не перешла бы даже дорогу на красный свет, откуда ей знать тех, кто убивает людей и посещает бордели.
Я растерянно смотрю на Дениэла. На его усталом лице гнев, и он скрещивает руки на груди, глядя, как я разговариваю по телефону. Он злится. Нет, он в гневе. Пытаться переспать с ним было ошибкой. Теперь он хочет избавиться от меня, а мистер Фриз со своими парнями сможет легко меня найти.
— Слава богу, — лепечет Дэйзи мне в ухо. — Ты в порядке? Ты не ранена? Поговори со мной.
Не знаю, что сказать.
— Я в порядке.
Все мои раны внутри. А физически? Я отлично.
— Я просто растеряна.
Дениэл ворчит и достает из кармана другой телефон. Сколько же их у этого человека? Он начинает набирать сообщение и показывает его мне: «Скажи ей, чтобы начала с самого начала».
Я облизываю губы, на них до сих пор привкус желчи, и говорю:
— Дениэл говорит, чтобы ты начала рассказывать всё сначала.
— Хорошо, — громко выдает она, будто настраивая себя. — Ты помнишь Ника? Украинского парня, с которым я встречалась?
— Да.
Я лично с ним не встречалась, но видела его несколько раз в коридоре нашего дома, где Дэйзи гуляла с ним.
— Он — наемный убийца, то есть был им. Он бросил это ради меня.
Я не совсем уверена в том, что слышу:
— Он кто?
— Наемный убийца. Киллер. Он зарабатывал на жизнь тем, что убивал людей.
Так странно слышать эти слова, произнесенные невинным голосом Дэйзи, но она не прикрывается этим. Она принимает это.
— Кто-то убил его наставника, и Ник охотился на него, поэтому он оказался в Миннеаполисе. Ну, и поэтому тоже, но это другая история. Тут сложнее.
Она произносит эти слова, будто они не важны.
— Ник был членом русской мафиозной банды и… помнишь, как ты взяла мой телефон? Они подумали ты это я. Они собирались похитить меня, чтобы повлиять на Ника. Ну, а тебя, думаю, они взяли, потому что, — колеблется она, — ты симпатичная.
Я сглатываю, и воспоминания вспышками проносятся мимо. Страшного неуклюжего блондина в своей квартире вместе с Юрием. Как Юрий вкалывает мне в руку иглу, чтобы одурманить меня. Как Юрий разрывает мою одежду.
Я встряхиваю головой, чтобы прочистить её от ужасных воспоминаний, но они, будто стоят на краю моего сознания, ожидая подходящего момента. «Тебя они взяли, потому что ты симпатичная».
— Я… — я стараюсь придумать, о чем спросить, и хотя возмущена, но всё же у меня есть вопросы. — Как ты выбралась?
— Ник спас меня, — говорит она, и я слышу любовь в её голосе и ласковое мурчание в ответ человека поблизости. — Мы пытались найти тебя, но… — её голос дрожит.
Негодование вспыхивает в глубине меня. Я стараюсь сдержать его, но это трудно, и поэтому молчу, чтобы не сказать, что мне жаль.
— Они кому-то продали тебя, — продолжает Дэйзи. — А эти люди преследовали Ника, поэтому нам пришлось уйти в подполье, и мы послали Дениэла найти тебя.
Дениэла, с которым я обращаюсь, как с дерьмом. Которого я использовала, и с которым я постоянно плачу. Я вновь осторожно смотрю на него.
— Он тоже киллер?
— Да, он — один из друзей Ника.
— Хорошо.
— Хорошо? У тебя нет других вопросов? — кажется, она озадачена, будто Дэйзи прокручивала этот разговор в своей голове миллионы раз, а теперь он идет не так, как она бы хотела.
— Нет, — решительно говорю я. — Всё хорошо, — и я отдаю телефон обратно Дениэлу.
Подняв бровь, он удивленно смотрит на меня, затем берет телефон, встает и говорит низким голосом:
— Дэйзи, милая, почему бы тебе не отдать трубочку обратно Николаю?
Через секунду он переходит на иностранный язык, будто выплевывая слова. Я не понимаю большинство из них, а могу расслышать только Гомес и Рэйган вперемешку, кажется, с русским. Или украинский. Я не знаю ни того, ни другого. Он специально говорит обо мне на другом языке, чтобы я не могла разобрать, о чем они говорят.
Хлопнув в ладони, я собираю их на коленях и стараюсь держаться, но во мне кипит горе после разговора с Дэйзи. Похоже, когда меня продали в бордель, она бежала обратно в Соединенные Штаты со своим парнем — тем самым, который втянул нас всех в это.
И раз они не могли жить спокойно, то послали кого-то найти меня.
Конечно, я уверена, что это не вся история. Это имело бы смысл для меня, если бы я была рационалисткой. Но больше я не рационалистка. Я — часть шоу уродов, которая пытается трахнуть мужчин, даже если они этого не хотят, и чуть что сразу плачет.