Выбрать главу

— Пожалуйста… — бормочет он, держась за плечо и с трудом опираясь на ногу.

Она делает три шага по направлению к нему.

— Я не дам вам помешать тому, что должно случиться. На кону стоит будущее Империи… всей Галактики. — Внезапно голос ее наполняется сочувствием. — Извините.

— Подождите. Давайте поговорим. — Он судорожно сглатывает, морщась от боли. — Уже все. Вы сами знаете, что уже все. Мы можем обсудить условия капитуляции, достойной капитуляции. Прямо здесь и сейчас…

Стуча бронированными сапогами по полу, позади нее появляется небольшой отряд штурмовиков. Они вскидывают бластеры одновременно с тем, как адмирал опускает свой.

— Извините, капитан, — говорит она, затем обращается к штурмовикам: — Арестовать его. Поместить в камеру… нет, погодите. — Адмирал щелкает пальцами. — Надеть на него наручники и доставить на мой челнок. И прислать туда медицинского дроида. — Она натянуто улыбается, словно оправдываясь перед пленником. — Мы не звери.

Глава шестая

Норра много лет не плакала. Просто не могла плакать. Вступив в Альянс повстанцев в качестве пилота и приняв решение — скорее сердцем, чем умом, — она полностью порвала с прошлым, словно обретя стальной хребет. Все страхи, тревоги и эмоции стали лишь якорями, приковывавшими ее к прежней жизни, к прежнему образу мыслей. Чтобы добиться своего, ей пришлось разрубить эти оковы холодным безжалостным лезвием, навсегда оставив их позади.

Альянс заслуживал подобного самопожертвования. Война не оставляла времени для слез. Никто не мог позволить себе роскоши оглянуться назад.

С тех пор как Норра присоединилась к противостоянию, она плакала лишь дважды. Первый раз — всего несколько месяцев назад, когда завершилась битва при Эндоре и ее У-истребитель вместе с обожженным выстрелом лазера дроидом-астромехом вылетел из лабиринта недостроенных ходов внутри второй «Звезды Смерти». Она едва избежала языков пламени, когда вся махина взорвалась за ее спиной и ударная волна закрутила маленький кораблик так, что Норра чуть не лишилась чувств. В ту ночь она одиноко сидела в раздевалке звездного крейсера «Дом-1», наполовину сняв комбинезон, и плакала, словно лишившийся матери младенец. Тяжкие рыдания сотрясали ее подобно сокрушительным волнам, пока она не свернулась в клубок на полу, чувствуя себя полностью выжатой. На следующий день, получая медаль, она улыбалась аплодирующей толпе, ничем не выдавая той пустоты, которую ощущала внутри.

Второй раз — прямо здесь и сейчас, обнимая сына и чувствуя, как он обнимает ее. И теперь это уже не душившие ее в ту ночь рыдания, но слезы счастья — а также и стыда, хотя Норра и не желает в том признаться, даже мысленно. Впечатление, будто круг замкнулся, — то, что она потеряла в ту ночь битвы, вернулось к ней здесь и сейчас. Тогда она чувствовала себя опустошенной — а теперь ее переполняет радость.

Внезапно словно остановившееся время — все-таки она не видела сына несколько лет — снова начинает свой ход, и мать вдруг понимает, что Теммин уже не столько ребенок, сколько мужчина. Да, он еще юн, но уже начинает взрослеть — худой и жилистый, с копной темных волос. Теммин хлопает в ладоши, обращаясь к странному боевому дроиду на полу:

— Костик, подгони спидер к заднему выходу. Нужно погрузить этих склизких хаттовых отродьев, а потом вывези их как можно дальше по Трабзонской дороге, до самых Кора-Бидис… — Он поворачивается к матери и объясняет: — Тех водоворотов в том месте, где дорога пересекает реку. — И снова дроиду: — Слышишь, Костик?

Боевой дроид В1 встает, гремя всеми свисающими с него костями, неуклюже отдает честь и искаженным голосом произносит:

— ТАК ТОЧНО. УБРАТЬ ТЕЛА, ХОЗЯИН.

Насвистывая фальшивую мелодию, дроид тащит бандитов к задней двери.

— Прикрой их, прежде чем поедешь, — кричит ему вслед Теммин. — Вон тем одеялом!

— ТАК ТОЧНО, ХОЗЯИН! — доносится снаружи механический голос.

— Теммин, что тут вообще происходит? — спрашивает Норра.

— Не сейчас, мам, — отмахивается он. — Идем.

Парень поспешно пересекает комнату, перепрыгнув груду рассыпанного на полу хлама, затем протягивает руку к смятому черепу старого дроида-переводчика и, растопырив пальцы, надавливает на его глаза, которые с громким щелчком уходят внутрь.

В нескольких метрах от него отодвигается полка, а за ней — часть стены, открывая уходящие вниз ступени.

— Идем быстрее, — машет рукой Теммин и ныряет в проход.

У Норры от ошеломления кружится голова, но что ей еще остается? Она спускается следом за сыном, стуча ботинками по металлическим ступеням. Становится все темнее и темнее, пока не наступает полный мрак. А потом…