Выбрать главу

– Ты слишком нервничаешь, – говорит Табби, когда подбирает меня на синей «Тойоте» своего отца. – Расслабься. Ты ничего, черт побери, ему не должна, помнишь?

Ее голос звучит жестко, непоколебимо. Она вернулась. Вернулась та самая девушка, которая обладает способностью заставлять меня чувствовать себя одновременно видимой и невидимой. Марк что-то с ней сделал, каким-то образом сумев ее уменьшить, превратить огромное сияющее солнце в нечто, напуганное собственной тенью. Теперь же тень Табби стала темнее и больше, накрыла нас обеих, как тент. Я привыкла быть в этой тени.

– Ты права.

Я окидываю взглядом то, что на Табби сегодня надето, или то, чего не хватает. На ней шорты, которые задрались так высоко, что я не понимаю, насколько они коротки на самом деле, и короткий топик. С момента гибели Марка прошло три недели, и за эти три недели Табби металась между состоянием безмятежного спокойствия, рыданиями, приступами смеха и детской радости, за которые она впоследствии извинялась, как будто ей нельзя было чувствовать себя счастливой, в то время как он лежит в двух метрах под землей. Она говорила мне, что Марку не нравилось, когда она открывала слишком много участков тела. Я всегда замечала, что это ему не мешало в тот вечер, когда они впервые встретились.

Честно говоря, отсутствие Марка сделало все проще. Табби стала более спокойной, расслабленной, такой, какой она была раньше. Может, ты подумаешь, что все было бы так же, если бы он не умер. Он же не ходит в старшую школу Колдклиффа. Он бы вернулся в Принстон. Но контроль заставляет расстояние исчезать. Он сжимает людей до объектов, которые легко рассматривать под микроскопом. И взгляд Марка постоянно был прикован к микроскопу, под которым он изучил Табби.

Я не знаю, как Табби будет вести себя, когда мы зайдем в школу. Потянется ли она к моей руке, чтобы переплести наши мизинцы вместе, как это когда-то сделала я в час своей расплаты. Я не знаю, волнуется ли она, боится ли попасть в реальную версию минного поля из слухов, пущенных в Интернете. Но если Табби и боится, то она этого не показывает. Она больше не сутулится и стоит в полный рост, и за ней тянется шлейф уверенности, подобно подолу свадебного платья.

Мы идем по коридору, шлепая вьетнамками по полу. Возле шкафчиков толпятся стайки девчонок, которые смотрят на нас. Табби, кажется, это нисколько не заботит.

– Судя по всему, собственная жизнь у них ничем не примечательна, – говорю я. – Неужели у них нет других тем для разговоров?

С тех пор как Лу опубликовала ссылку на ту статью и под ее постом собралась куча комментариев, теперь у каждого встречного есть свое мнение о Табби. Никто не считает, что смерть Марка была трагической случайностью. Слишком многое указывает на то, что это была вовсе не случайность.

«КТО-ТО столкнул его, – говорилось в одном из последних комментариев. – Если это была не она, то кто же?»

Эти слова застряли у меня в голове. В моем воображении появился кто-то еще, кто был там, на Расколе, вместе с Табби и Марком.

Иногда я представляю, что там была я. Мои руки упираются ему в спину. Иногда я представляю, что чувствую его горячую кожу, слышу его крик.

Но все это лишь иногда, и я никогда в этом никому не признаюсь. Я вижу, что СМИ творят с девушками. Они пьют из них кровь, присасываясь, как вампиры, которые не останавливаются, пока не выпьют все до последней капли. Им нужна каждая подробность, рассказ о каждом шаге. Сначала они выпивают всю кровь, а потом приступают к жизненно важным органам. Им нужны ее легкие, чтобы она больше не могла дышать. Им нужен ее мозг, чтобы она не могла думать. Им нужно ее сердце, чтобы она разучилась чувствовать.

– Тот коп попросил меня зайти к ним еще раз после школы, – сообщает Табби так же буднично, как будто мы обсуждаем вредного учителя. – Стюарт. Тот, который меня ненавидит. Я ему уже рассказала все, что знаю. Ну и ладно. Мне нечего скрывать.

Журналисты пока до нее не добрались. Может, они уже и попробовали ее крови, но это вряд ли как-то на ней отразилось. Табби непробиваемая.

Я не успела ей ничего сказать в ответ, потому что перед нами возникло несколько парней из нашего класса. Коннор Лоусон, Брайан Хал, а также Лэнс Питерсон, с которым Табби сосалась в течение первого года обучения в старшей школе. Он рассказал всем своим друзьям, что она взяла у него в рот, не зная, как это правильно делается. Табби отмахнулась от слухов, как от мошкары, однако спустя неделю Лэнса отстранили от занятий из-за хранения наркотиков в шкафчике. Я ни разу не интересовалась у Табби, ее ли это было рук дело.