Однако иногда амбиции правящих элит не удовлетворяются кулуарными договоренностями. Например, крупных застройщиков в городе пять, а пост зама по строительству — один, как и комиссия горсовета. Трое из пяти застройщиков сколачивают альянс и поддерживают действующего мэра, который гарантирует им все посты. Двое оставшихся за бортом понимают, что партнеры их кидают, и решаются сыграть в выборы. В принципе, им не нужны никакие выборы, но ситуация конфликта сложилась так, что ставки приходится делать.
Бывает и противоположная ситуация. Очень крупный игрок, которому принадлежат, например, стратегические заводы в регионе, решает поставить своего топ-менеджера на пост мэра города, но губернатор, представляющий конкурентов, которым принадлежит вторая половина заводов, не согласен с такой ставкой.
Чем выше уровень выборов, тем выше уровень кулуарности. Рисковать большими должностями не хочет никто, а на уровне города, района и области острые конфликты продолжают разыгрываться. Правда, чаще всего это конфликты за землю, рынки, подряды, заправки и прочие объекты вожделения. В этих конфликтах нет никакой идеологии, кроме борьбы интересов, но содержание внутренней политики определяет общественный строй и хозяйственный уклад, который и формирует психологию элит. Общество не любит следить за этим уровнем политики, не понимая, что он базовый. Обыватель, особенно интеллигент, хочет рассуждать о самом высоком уровне политики, не пытаясь разобраться в том, что можно пощупать. Люди много рассуждают о власти в Кремле, но не стремятся к пониманию того, как устроена власть в районе, кому и что принадлежит: кто — в МВД, кто — директор главного рынка, кем раньше работал глава района, кто у него заместитель по ЖКХ и какие фирмы обслуживают городские подряды, кому парк сдает в аренду площадь под кафе и т. д.
Власть неотделима от экономики, потому что государство всегда было, есть и будет самым крупным и главным хозяйственным игроком. Можно сказать, что государство было создано для того, чтобы появилась экономика. Без него все процессы товарообмена скатываются к грабежу, а трудовые отношения между гражданами — к насилию и рабскому труду.
Модные либеральные теории об отмирании государства и замене его саморегулирующимися сетевыми коллективами граждан — не что иное, как вредные политические фантазии, которые в США и Великобритании производят на экспорт и для внутренних «лохов». Все так называемые страны «золотого миллиарда» постоянно усложняют свои государства и делают их все более живыми, заставляя осваивать новые отрасли. Лучше всего у государства получается нарушать финансовый суверенитет граждан, поэтому налоговые службы работают как часы и используют новейшие технологии.
Современное государство пытается связать общество с собой как можно бо́льшим количеством связей. Однако их качество зависит от места человека на социальной лестнице. Государство стремится полностью контролировать и обеспечивать жизнь высшей и низшей прослойки общества. Для последних создана универсальная тюремная система, которая появилась вместе с государством. Государство — бездушная система систем, которая таким образом дисциплинирует и мотивирует все общество: вот куда надо стремиться, чтобы стать элитой, а вот куда можно попасть, если нарушать нормы и правила. Поэтому обыватели больше всего любят криминальную и светскую хронику, а государству не нужны выборы. Однако они необходимы правящим элитам и изредка бывают полезны обществу — как минимум для того, чтобы выпустить пар противоречий на жарких дебатах.
Главная роль выборов проявляется после их завершения. Результаты выборов — форма контракта по распределению госдолжностей. Чтобы дележ произошел, требуется согласие проигравшей стороны со своим поражением. В этот момент открывается ахиллесова пята выборов: они могут превратиться в гражданский конфликт или даже в войну. Данный эффект известен, его давно изучают наши бледнолицые братья. Именно поэтому они так много внимания уделяют реформированию местных выборных систем по западному образцу. Поэтому майданы случаются во время выборов. По этой же причине государство Украина все годы своего существования находилось в «вилке» президент/Рада, с которой элиты пытались разобраться посредством выборов. Президентский пост, рожденный из обмана незалежностью, не давал покоя тем, кто окопался в Раде. Каждые выборы превращались в реальную схватку за власть, и это виделось настоящей демократией. Украинские элиты посчитали, что выставление конфликтов на публику и есть публичная политика. Новое государство, рожденное на выборах, только выборами поддерживало интерес к себе. Нерешенный вопрос о власти между президентом и Радой был центральным на всех выборах начиная с 1994 года.