Выбрать главу

Они свернули с Гран-Виа и вошли в парк, миновали конную статую. Статуя была обшита досками и тоже обложена мешками с песком. Из тюков торчали лишь шлем с бронзовыми перьями и бронзовый лошадиный хвост.

У высоких ворот они остановились. Мужчина показал часовому в форме штурмгвардейца бумагу. Штурмгвардеец на бумагу и не взглянул, а посмотрел на Андрея, на его волосы и нос и вскинул в приветствии руку:

— Салуд, совьетико!

Они вошли в здание, похожее на дворец, вступили на мраморную лестницу. По обеим ее сторонам возвышались на постаментах рыцари, и Андрею казалось, что они подозрительно следят за пришельцами из узких прорезей глазниц — и, того и гляди, грохнут алебардой. Высокие двери вели в залы с затянутыми шелком и кожей стенами, с картинами, позолоченной мебелью и инкрустированными полами. Подкованные каблуки звонко стучали по паркету, в пустынных залах гулом отдавалось эхо от их шагов. Суровый сопровождающий остановился у двери с бронзовой ручкой, изображающей разинутую пасть льва, постучал кулаком в дверь, услышал из-за нее голос и резко распахнул створку.

В комнате были двое. Один стоял у окна, против света, а другой, со знаками различия коронеля — полковника республиканской армии — на воротнике перетянутого портупеями френча, сидел за столом, держа в одной руке маленькую чашечку кофе. Крупный, широкоплечий, с тяжелым, раздвоенным подбородком.

— Коронель Малино, — представил хозяина кабинета испанец.

Лаптев пригляделся и узнал в коронеле помощника инспектора кавалерии Белорусского военного округа полковника Родиона Яковлевича Малиновского, который был здесь, Андрей слышал, военным советником при штабе Центрального фронта и комитета обороны Мадрида.

— Командир отряда капитан... — начал рапортовать Лаптев.

— Салуд, совьетико! — прервал его Малино и кивнул на мужчину, стоявшего у окна: — Познакомься: команданте Ксанти, советник штаба Центрального фронта по разведке.

Ксанти шагнул навстречу — молодой, смуглолицый, с восточным разрезом горячих глаз под сросшимися на переносице бровями. Подошел и стиснул Андрея в объятиях. Это был давний его товарищ по службе, одно время — его прямой начальник, майор Красной Армии Хаджи Джиорович Газиев.

— Салам алейкум, Пеструха!

— Рад тебя видеть, Хаджи, — с облегчением сказал Андрей. — Снова будем трубить вместе? Порядок!

Малино представил и сурового сопровождающего:

— Виктор Гонсалес. Направлен политическим делегатом в твой отряд. Это как у нас — комиссар.

«Ну что ж...» Андрей протянул Гонсалесу руку. Тот пожал, будто стиснул в слесарных тисках.

— И работать — только так, — сказал Малино. — Камарадо Гонсалес — коммунист.

— И боец — лев! — добавил Ксанти. — Мы давно знакомы. Доверяй ему так, как мы доверяем комиссарам. Отныне Гонсалес — твоя правая рука.

— Не будем терять времени. — Коронель развернул на столе карту. — Ваш отряд отныне включен в четырнадцатый корпус. Это условное наименование штаба по руководству диверсионными группами в тылу Франко. Главный советник корпуса — Ксанти. Вы будете действовать под его руководством. Здесь, под Мадридом, предстоит не менее горячая работа, чем была у вас на Южном фронте. — Он повел карандашом на северо-восток от Мадрида и уперся острием в кружок у синей жилки реки: — Место вашей дислокации — Гвадалахара, район действий — автострада Мадрид — Сарагосса на участке от Альгоры. Задача...

После того как Андрей ознакомился с новой задачей, поставленной перед отрядом, коронель обрисовал обстановку, сложившуюся ныне, к концу февраля, на мадридском участке Центрального фронта.

После ожесточенных ноябрьских и декабрьских боев франкисты в начале января сделали новую попытку прорваться к столице с севера и северо-запада. Республиканские войска остановили мятежников и сами перешли в контрнаступление. Вместе с испанскими бригадами сражались одиннадцатая интернациональная бригада Клебера, двенадцатая — Лукача и четырнадцатая — генерала Вальтера. Но фашистам удалось закрепиться в районе реки Харамы и вновь продвинуться к Мадриду на участке пересечения реки с шоссейной и железной дорогами Мадрид — Валенсия. Итальянская мотопехота, германские танковые и артиллерийские подразделения, португальский легион, марокканские кавалерийские эскадроны — шесть колонн, целый корпус, рвались к Мадриду. Еще никогда прежде Франко и интервенты не сосредоточивали столько войск. И все равно к середине февраля мятежников удалось остановить. Мало того — бригады республики снова рванулись вперед. Они уничтожили едва ли не половину вражеских войск, добились превосходства в тапках и полного господства в воздухе.