Акиба поднял взгляд. Такако рядом с ним больше не было.
Такако бежала не останавливаясь. Ей было все равно, куда бежать. Она просто хотела убежать как можно дальше от Акибы и кричащих духов.
Вдалеке девушка увидела яркое пятно. Возможно ли это? Да! Это был звездно-полосатый флаг, трепещущий на ветру. У Такако сердце застряло в горле. Ей показалось, она умрет от внезапного счастья. Она побежала еще быстрее.
С вершины холма Такако разглядела, что это маленькая деревушка. Повсюду были раскиданы трупы японских и американских солдат. А также женские. И детские. Земля пропиталась кровью. Флаг гордо реял в жарком воздухе.
Девушка увидела расхаживающих американских морских пехотинцев. Они плевались на трупы японцев и забирали у офицеров на сувениры самурайские мечи и другие вещи. Кто-то сидел на земле, отдыхая после изнурительного боя. Другие подходили к женщинам, стоящим в дверях своих домов. При их приближении женщины без сопротивления проходили внутрь. Это ведь тоже война, так?
Все было почти кончено. Она почти вернулась домой. Собрав остатки сил, Такако пробежала по лесу последние сто шагов и выбежала в деревню.
Два морских пехотинца резко обернулись при ее появлении. Оба были молодые, ровесники ее брата. Такако подумала о том, в каком виде она предстала перед ними: разорванное платье, немытые волосы и лицо, одна грудь обнажилась, когда она убегала от Акибы. Девушка представила себе, как обратится к ним по-английски, на размеренном говоре Тихоокеанского побережья с его омытыми дождем гласными и неприкрашенными согласными.
На лицах морпехов мелькнуло напряжение, испуг. Они полагали, что все закончилось, но неужели эта сумасшедшая хочет совершить еще одно самоубийственное нападение?
Раскрыв рот, Такако попыталась выдавить из горла воздух, которого там не было.
– Я амер… – успела прохрипеть она.
Раздалась громкая автоматная очередь.
Морские пехотинцы подошли к распростертой на земле девушке.
– Какая красивая япошка! – присвистнул один из них.
– Довольно привлекательная, – согласился другой. – Только я не могу вынести ее взгляд.
У Такако в груди и горле клекотала кровь.
Она думала о своих родных, оставшихся в «Тьюл-Лейк», о бумагах, которые подписала. О духах, которых тайком переправила в Америку ценой собственной жизни. О своей матери, прижимающей к груди гранату. Затем ее рассудок захлестнули крики и стоны мертвых вокруг, полные страданий, ужаса и боли.
Война открывала в людях потайную дверь, выпуская все то, что скрывалось внутри. И в отсутствие демона, стерегущего эту дверь, общая энтропия мира возрастала.
Это война, не так ли?
Такако парила над своим телом. Морпехи уже ушли, потеряв к ней интерес. Она без грусти посмотрела на себя со стороны, затем отвела взгляд.
Флаг, грязный и истрепанный, реял на ветру так же гордо.
Девушка подлетела к нему ближе. Она вплетется в его ткань, в красные, белые и синие нити. Уляжется среди звезд и обнимет полосы. Флаг отвезут обратно в Америку, и она отправится вместе с ним.
– Нмаридзима, – сказала Такако. «Я возвращаюсь домой».
Перерожденный
Каждому из нас кажется, что есть единственный «я», которому все подвластно. Однако на самом деле это иллюзия, которую с большим трудом создает головной мозг…
Я помню свое Перерождение. Полагаю, именно так чувствует себя рыба, брошенная обратно в море.
«Судный корабль» медленно проплывает над набережной Бостонской бухты, его металлический корпус-диск сливается с ночным небом, затянутым облаками, выпуклая верхняя часть похожа на живот беременной женщины.
Размерами корабль – со старинное здание Федерального суда на земле. Вокруг него – корабли сопровождения; меняющиеся огни на их корпусах временами образуют причудливые узоры, похожие на лица.
Зрители вокруг меня умолкают. Судный день, проходящий раз в четыре года, по-прежнему привлекает большие толпы народа. Я обвожу взглядом задранные вверх лица. Большинство равнодушны, на некоторых застыл благоговейный восторг. Кто-то со смехом перешептывается друг с другом. Я посматриваю на них, но без особого внимания. Нападений не было уже много лет.
15