Мы не имели возможности лечить раны головы, поэтому мы прилагали все усилия к тому, чтобы отправить их в госпитали по воздуху. Раненные в живот — мне придется об этом сказать — размещались в углу и получали дозу морфина, чтобы умереть. Такова была реальность, потому что мы не могли оперировать раны брюшной полости. Такие операции занимали бы по два-три часа, в то время как другие раненые, которым можно было бы помочь быстро, лежали бы необработанные и без какого-либо ухода. У нас просто не было времени».
При таком большом количестве раненых и изможденных людей, — среди выживших из группы Штеммермана, — потребовались бы месяцы отдыха, тренировок и восстановления, прежде чем эти войска снова можно было бы использовать в боевых действиях. Их будет сильно не хватать на Восточном фронте, но прежде чем начинать другие операции, солдат группы Штеммермана нужно было отправить в тыл. 1-я танковая армия подготовилась к тому, чтобы принять и быстро перевезти измученных солдат, но погода по-прежнему затрудняла перевозки.
Тем, кто еще мог ходить самостоятельно, как правило, приходилось идти пешком через слабо защищенный выступ, который обороняли передовые группы III танкового корпуса. Транспорт в основном был задействован для перевозки раненых, а времени было мало. III танковый корпус был опасно растянут, и 19 февраля он начал отход из Лысянки и выступа. К этому времени считалось, что из группы Штеммермана больше не удастся спасти никого.
Глава 19
Последствия
После окончания Корсуньской битвы обе стороны постарались изобразить ее своей победой. Очевидно, прежде всего это делалось в целях пропаганды. В любом случае, у Красной армии имелись некоторые основания считать исход этих тяжелых боев победой. Немцы были окончательно отброшены от Днепра на территории Украины, а два вражеских корпуса были разбиты. Но реальный успех был меньше заявленного. Советская пропаганда утверждала, что ни один немецкий солдат не вырвался из окружения. Утверждалось также, что группа Штеммермана потеряла 52 000 убитыми и 11 000 взятыми в плен, что было чрезвычайным преувеличением, во всяком случае, в части числа убитых. К тому же заявлялось, что немецкие силы, брошенные на освобождение окруженной группировки — III и XXXXVII танковые корпуса, — потеряли 20 000 солдат и офицеров убитыми и более 600 танков, что тоже являлось грубым преувеличением. Советские источники ничего не говорили о потерях, понесенных своими войсками, поскольку упоминание количества потерь, которые Красная армия несла в отдельных битвах, было практически запрещено до 1990 года. Согласно Кривошееву советские потери в Корсунь-Шевченковской операции (24 января — 17 февраля) составили 80 188 человек, из которых 24 286 погибли или пропали без вести[213].
Донесения двух советских фронтов подтверждают уровень потерь, приведенных Кривошеевым. 1-й Украинский фронт Ватутина докладывал о 16 545 убитых, 46 410 раненых и 14 997 пропавших без вести между 20 января и 20 февраля. За тот же период 2-й Украинский фронт Конева имел 10 669 убитых, 34 613 раненых и 1886 пропавших без вести. Материальные потери составляли 1711 орудий и 512 минометов у 1-го Украинского фронта и 221 орудие и 154 миномета у 2-го Украинского фронта[214].
Для сражений на советско-германском фронте советские потери, понесенные в Корсунь-Шевченковской операции, были не особенно велики, а с учетом достигнутых результатов их можно считать низкими по стандартам Красной армии. Однако потери в танках ни по каким стандартам нельзя было считать низкими.
В Москве 18 февраля был дан салют в 20 залпов из 224 орудий, но последствия решения Сталина переложить ответственность за уничтожение окруженных сил немцев на 2-й Украинский фронт были заметны и в этом случае. В поздравлении Сталина 1-й Украинский фронт не упоминался вообще. Военный совет фронта Ватутина слушал сообщение о салюте и приказ Верховного Главнокомандующего по радио. Член военного совета фронта Крайнюков впоследствии вспоминал, что, выслушав приказ по радио, они очень огорчились. Тогда им казалось, что кто-то не совсем объективно доложил Верховному Главнокомандующему о вкладе войск 1-го Украинского фронта в разгром окруженной группировки. Немного успокоившись, Ватутин сказал: «Главное — разбить врага, а историки потом разберутся во всем»[215].
Как мы уже видели, потери, понесенные группой Штеммермана, составили приблизительно 19 000 убитыми и пропавшими без вести и около 11 000 ранеными. Немецкие части, действовавшие против внешнего фронта окружения, тоже понесли потери, но гораздо меньшие, чем у двух окруженных корпусов. За время попыток освобождения окруженных войск 1-я танковая армия потеряла около 3300 солдат, более 70 % из которых составили раненые. Части танковой армии, которые не принимали участия в ударах навстречу окруженным, за первые двадцать дней февраля потеряли менее 900 человек, что красноречиво свидетельствует о низкой интенсивности боев за пределами участков III и VII танковых корпусов.