— Ваше кольцо, мадам, — сказал он.
Она кивнула, затем взяла его в руки.
— Что означает буква Д? — спросил он. Всю свою жизнь он задавался этим вопросом. Может же он вынести из этой ситуации хоть какую–то пользу.
— Дебенхем. Моя девичья фамилия.
Ах. Это имело смысл. Она отдала свою семейную реликвию своему любимому сыну.
— Мой отец был герцогом Ранторпом.
— Я не удивлен, — пробормотал он. Она вполне могла принять это за комплимент. Он поклонился. — Доброй ночи, Ваша милость.
Рот вдовы напрягся в разочаровании. Но она, казалось, признала, что если события прошедшего дня приравнять к сражению, то победа осталась за нею, и она была удивительно добра, произнеся:
— Я пришлю Вам ужин.
Джек кивнул и пробормотал спасибо, затем повернулся, чтобы выйти.
— Мисс Эверсли покажет Вам Вашу комнату.
Джек насторожился, и когда он посмотрел на реакцию мисс Эверсли, то увидел, что она тоже.
Он ожидал, что его проводит лакей. Возможно, дворецкий. Это был восхитительный сюрприз.
— Это сложно, мисс Эверсли? — спросила вдова. Ее голос казался хитрым, немного ядовитым.
— Конечно, нет, — ответила мисс Эверсли. Она была удивлена. Он увидел это по тому, как взлетели ее ресницы чуть выше обычного. Она не привыкла к тому, чтобы обслуживать кого–то кроме вдовы. Ее хозяйке, решил он, не нравилось делить ее с кем–либо еще. И в то время как его глаза застыли на ее губах, он осознал, что полностью согласен с герцогиней. Если бы она принадлежала ему, если бы он имел какое–нибудь право на нее… то он также не пожелал бы делить ее с кем–то.
Он хотел поцеловать ее снова. Он хотел дотронуться до нее, всего лишь мягкое прикосновение руки к ее коже, настолько мимолетное, что его можно было бы посчитать случайным.
Но еще больше он хотел произносить ее имя.
Грейс.
Оно нравилось ему. Он его успокаивало.
— Позаботьтесь о его комфорте, мисс Эверсли.
Джек повернулся к вдове с расширившимися глазами. Она сидела как статуя, ее руки аккуратно сложены на коленях, но уголки ее рта были слегка изогнуты, и глаза ее выглядели хитрыми и довольными.
Она отдавала Грейс ему. Ясно как божий день, она позволяла ему использовать свою компаньонку, если он того пожелает.
Господи. В какую семью он попал?
— Как скажете, мэм, — ответила мисс Эверсли, и в этот момент Джек почувствовал себя вывалянным в грязи, потому что был совершенно уверен, что она понятия не имела, что ее хозяйка пыталась сделать ее его шлюхой.
Это был самый ужасный вид взятки. Останьтесь на ночь, и Вы получите эту девочку.
Это вызывало у него отвращение. Двойное, поскольку он действительно хотел эту девочку. Он только не хотел, чтобы ее дарили ему.
— Это так любезно с вашей стороны, мисс Эверсли, — сказал он, чувствуя, что должен быть предельно вежлив, чтобы успокоить вдову. Они достигли двери, и тут он кое–что вспомнил и вернулся. Он и герцог перебросились все лишь несколькими словами во время поездки в гостиницу, но по одному вопросу они пришли к согласию. — О, кстати, если кто–то спросит, я — друг Уиндхэма. С давних пор.
— С университета? — предложила Мисс Эверсли.
Джек мрачно хмыкнул.
— Нет. Я не учился в университете.
— Вы не учились! — задохнулась вдова. — Меня заставили поверить, что Вы получили образование джентльмена.
— Кто? — спросил Джек очень вежливо.
Она что–то пробормотала, затем, нахмурившись, сказала:
— Это ясно из Вашей речи.
— Судя по моему акценту. — Он посмотрел на мисс Эверсли и пожал плечами. — R — англичанина–эмигранта и H — чистокровного англичанина. Что поделать?
Но вдова не была готова отклониться от предмета разговора.
— У вас есть образование или нет?
Было заманчиво сказать, что он обучался с сельскими мальчишками, только ради того, чтобы увидеть ее реакцию. Но он многим был обязан своим тете и дяде и поэтому повернулся к вдове и сказал:
— Портора Ройал (Portora Royal School — Школа для мальчиков в Эннискиллене, Северная Ирландия) после двух месяцев в Тринити колледже в Дублине, не Кембридже, как видите, затем шесть лет на службе в армии Его Величества защищал вас от вторжения французов. — Он слегка наклонил голову. — С удовольствием приму Вашу благодарность.
Губы вдовы оскорбленно приоткрылись.
— Нет? — Он поднял брови. — Забавно, что никто, кажется, не задумывается о том, что все здесь все еще говорят на английском языке и кланяются доброму королю Георгу.