— Оставьте место хотя бы для одного экипажа, — стал упрашивать их Кадзумаса. — Молодая госпожа сказала, что это должно быть очень интересно и что она желает присутствовать на празднике.
— Ладно. Ведь сказано: воздайте врагам добром[260], — смягчились те и предоставили место.
Когда наступил назначенный день, Масаёри вызвал к себе дочь одного из слуг, девушку молодую и миловидную, приказал одеть её в роскошные одежды и назначил ей в сопровождающие двух взрослых прислужниц, дочерей слуг, и одну девочку, дочь дровосека. Приготовили три экипажа, один позолоченный, два других — покрытых листьями пальмы арека[261]. В позолоченный посадили дочь слуги, взрослых прислужниц и, дочь дровосека, а в покрытые листьями пальмы посадили других прислужниц, и экипажи тронулись в путь.
— Благодаря Атэмия ты станешь госпожой из северных покоев у принца и будешь выше обычных людей. Но и во сне не проговорись, кто ты на самом деле. Ты сама должна думать, что ты Атэмия, — напутствовал Масаёри дочь слуги.
В день богослужения в храме Процветающей добродетели произошло много необычайных происшествий. Сначала стал браниться пастух из дворца отрёкшегося от престола императора Сага. Он был недоволен тем, что проповедь была какая-то легкомысленная, и забил при этом в барабан. Проповедник изменил тон, и речь его запестрела устаревшими выражениями[262]. Тем временем прибыли экипажи левого генерала в сопровождении тридцати слуг и были поставлены на отведённое им место. Принц, уверенный в том, что в экипаже Масаёри прибыла настоящая Атэмия, велел начать богослужение. Пастух из императорского дворца опять забил в барабан. Подошли игроки и хором начали браниться. Те, кто приехал на богослужение, были рассержены и не знали, что им делать. Игроки и подростки, собравшись толпой, захватили экипаж. Слуги Масаёри стали нарочно громко кричать. Прислужницы подняли занавески в своих экипажах и вопили:
— Её похитили! Это наша ненаглядная госпожа! Вы ответите за это! Вас накажут за такое злодейство! Это всё игроки в кости!
Пастухи при этом хлопали в ладоши, а косари дули в дудки.
Когда захваченный экипаж прибыл во дворец Камуцукэ, принц поместил пленницу в уже давно приготовленные для неё покои и устроил роскошный пир на семь дней и семь ночей. Вино лилось рекой, всё время играла музыка. Все игроки присутствовали на этом пиршестве. Принц пригласил настоятеля храма Сокэй.
— Давно терпел я жестокое обращение, и огорчение моё было велико, но сейчас благодаря вашим добродетелям всё изменилось к радости и счастью. В знак признательности за ваше содействие я прикажу вырезать статую Будды и сделаю подношения митэгура многочисленным богам, — пообещал он настоятелю.
Отправившись вместе с новобрачной на берег Камо, принц вознёс молитвы и совершил благодарственные посещения храмов.
— Разве можно не верить, что всё свершается по воле богов и будд? — обратился принц к своей жене. — Я молил всех богов и всех будд, чтобы получить тебя, и они снизошли к моим просьбам.
Даже грозных богов
Я смог упросить,
Чтоб к молитвам они снизошли.
Почему же сердце твоё
Так сурово было ко мне?
Новобрачная на это ответила:
— Просила богов
Оставить меня навсегда
В доме отца.
Увы! Не вняли они
Горячим мольбам.
Она не внушала мужу ни малейшего подозрения.
* * *Принц Такамото был рождён наложницей низкого происхождения. Он получил фамилию Михару и с молодых лет управлял провинциями, дослужился до высоких чинов, был богат, но жены у него не было. Слуг в доме он не держал. Во время службы в провинциях он не выдавал подчинённым ни еды, ни платья. Сам же съедал в день три го риса — и это всё. Обязанности свои Такамото выполнял безупречно и во много раз умножил свои богатства. В каждой провинции он строил большие амбары и складывал в них добро. За время службы в Шести провинциях он построил множество амбаров и доверху наполнил их. Такамото был назначен советником сайсё и старшим ревизором Левой канцелярии. Через некоторое время он был уже вторым советником министра и генералом Личной императорской охраны.
Обосновавшись в столице, Такамото не изменил своего образа жизни: на еду не тратился, дорогих одежд не носил, слуг не нанимал. Когда ему надо было идти во дворец, он впрягал тощих коров в сколоченную из досок повозку, у которой не было колёс. К коровам была приставлена маленькая девочка. Вместо упряжи Такамото использовал простую верёвку, к повозке привесил занавески, сплетённые из низкорослого бамбука, который растёт в провинции Иё. Он накрасил простони полотна и сшил из него верхнее платье, а нижнее платье и штаны сшил из грубой ткани. Когда он шёл на службу в императорский дворец, ему нужна была свита. Такамото созвал для этой цели подростков, велел им прицепить к поясу деревянные детские мечи, собрать листья низкорослого бамбука и засунуть их вместо стрел в колчаны из старой соломы, а вместо луков согнуть ветки деревьев и привязать к ним тонкие бечёвки. Когда в таком виде они шли во дворец или возвращались домой, собиралась толпа, чтобы поглазеть на них, и конца не было поношениям и насмешкам. Сам Такамото шёл, не обращая на зубоскальство ни малейшего внимания. Он был умён, незаменим на службе, мог усмирять и свирепых воинов, и диких зверей, поэтому его не прогоняли из дворца.