– Нет, княжна! Извини, что так тя зову. Привыкла, с малых лет знакомы мы бо. Чую, настал срок мой. Вот, – указала она на отроковиц, – Доброслава и Звенислава, ученицы мои. Одна – из ляхов, вторая – из Будишина, мильчанка. Обе знахарскую науку ведают, обучила их. Опосля мя хворости людские лечить смогут. Передала им всё, что сама знаю. Одно токмо: дар пророческий, его не передать. От Бога се. Погляди на меня, Предславушка! Вот тако! Вижу топерича. Создашь ты здесь, на Сазаве, обитель женскую, игуменьей в сей обители станешь. Много добрых дел створишь. За сынов своих не беспокойся. Каждый из них своею дорогою пойдёт. Добрых ты сыновей взрастила. Отныне о дочерях духовных будет забота твоя. Да, вот ещё: сих сироток, Звениславу и Доброславу, такожде милостями не оставляй. Пущай покуда при монастыре живут.
Майя умолкла, тяжко вздохнула, откинула голову на подушки.
– Попа покличьте, девоньки, – прошептала она глухим слабым голосом. – Помираю. Собороваться пора.
Майя умерла ночью, на глазах у Предславы, которая при свете свечи неусыпно сидела возле её ложа.
Вот ещё одна смерть. Уходят люди близкие, родные, люди добрые. Было тяжело, горестно, но рыдать и проливать слёзы почему-то не хотелось. Закрыла Предслава Майе глаза, вздохнула, разбудила прикорнувших на лавках отроковиц, велела кликнуть игумена.
Майю схоронили в ограде церкви Богородицы, украсив могилу большим медным крестом. Среди тех, кто провожал странницу в последний её путь, оказался и некий старый монах с долгой белой бородой. С трудом признала в нём Предслава боярина Фёдора Ивещея. Вылез старик из земляной своей ямы, плёлся медленно, опираясь на сучковатую осиновую палку, плакал и всхлипывал. Заметив Предславу, подошёл к ней и проговорил:
– Я ить её от ляхов тогда спасал, укрыл в одной деревеньке. Думал, не выживет вовсе девка. Ан нет, выходили её. Токмо калечной на всю жизнь осталась. Вот раны былые да жизнь неприкаянная и унесли её до срока в могилу. Предстанет топерича Майя пред престолом Всевышнего. Добрая была жёнка, и меня, хворого, такожде лечила. Всё уговаривала уйти из ямы, в келью монастырскую переселиться. Да токмо я, пёс смердящий, того не заслуживаю! Алчность и злобу свою не искупил бо покуда.
– Выходит, ты всё в яме тако и живёшь? – изумлённо спросила Предслава. – И все годы эти тут жил?!
– Все годы, – подтвердил Ивещей.
Предслава в ответ только покачала головой и тотчас отошла в сторону. Отчего-то ей было неприятно разговаривать с бывшим боярином. Волей-неволей вспоминалось прошлое, гибель отца, Володарь, окаянный Святополк. А к прошлому ей сейчас возвращаться не хотелось.
…Следующей весной на горе возле храма Богородицы был основан женский монастырь, посвящённый святому Андрею Первозванному. Все деньги на его строительство выделила вдовая королева София. Уже к лету выросли вокруг храма деревянные кельи монахинь и послушниц. А затем и сама вдовая королева приняла постриг и стала руководить обителью. В служении Господу видела теперь Предслава своё призвание.
Глава 78
Под надзором пожилых монахинь юные отроковицы, сидя за дощатыми столиками, постигали азы грамоты, читали Библию и молитвослов, учились рукоделию и церковному песнопению. Всего в обитель было взято двадцать пять девочек, среди них были как дочери знатных панов и владык, так и крестьянские дети из окрестных сёл и деревенек.
Предславе нравилось проводить время за книгами с юными воспитанницами обители, она часами рассказывала им о подвигах Самсона и Давида, о мудром царе Соломоне и пророке Моисее, о пророчествах Даниила и Иезекииля, о злом Сеннахириме и страшной мести Юдифи. Она старалась донести до девочек, что окружающий их земной мир сложен и непостижим, что царят в нём необузданные людские страсти и что всякий человек в жизни своей должен уметь страсти эти обуздывать. Читая отроковицам Евангелие, говорила Предслава о том, что Иисус показал всем нам, грешным и худым, путь к постижению добра, что по Его пути надо им стремиться идти, творя добрые дела, большие и малые, и отворотиться от зла, от дьявола и тёмных мыслей, кои вкладывает он людям в души.
Девочки слушали со вниманием. Пусть и не всё понимали они из речей настоятельницы, но всё же проникновенные слова её находили отклик в их юных сердцах.
Две ученицы почившей Майи Златогорки занимались врачеванием, ходили по сёлам и городам. Одна из них, Звенислава, уже заявила, что готова принять постриг в обители, вторая же пока колебалась и подумывала стать странницей, какой была Майя.