Далеко не все в отряде партизан были простаками, готовыми верить на слово незнакомым, не французам, да ещё и одетым в поношенную немецкую армейскую форму. Много было и таких, что считали нас лазутчиками, завербованными немцами и подосланными в отряд с целью выведать его дислокацию и планы. Мы спали, а французы спорили, и были среди них такие, что требовали расстрелять нас немедленно. Конечно, отделавшись, таким образом, от нас, они обрели бы определённое спокойствие. Так было бы надёжнее, вернее и забот меньше.
Спас нас командир отряда Поль Картерон - "капитан Макс". По его словам, это он взял на себя всю ответственность и поручился за нас. Признаюсь, что я до сих пор сомневаюсь во всёй этой истории. Если бы это было правдой, то мы узнали бы об этом, почувствовали бы это ещё в отряде, там у нас было много хороших друзей. Поведал бы нам об этом и наш переводчик Жорж. Но никогда во время войны, ни от кого мы не слышали и намёка на эту историю. С другой стороны, сомневаться в целях неизвестных, одетых в немецкую форму пришельцев - святая обязанность командира партизан. Обсудить это с верхушкой отряда - естественно. Решение было положительным для нас. Нас не ликвидировали. Но, ведь, голос командира был, при этом, решающим, и ответственность падала именно на него. Так что, по логике вещей, спас нас "капитан Макс". Спас и перекрыл все разговоры об этом. Молчал до конца войны.
Через некоторое время отряд сменил своё место нахождения, перебазировался в пустующий женский монастырь, расположенный в небольших горах, покрытых густым лесом. Монастырь был в стороне от асфальтированной дороги. К нему от асфальта вела полукилометровая, вымощенная камнем дорога.
На асфальтовой дороге отряд соорудил нечто, вроде контрольного пропускного пункта. Он состоял из двух, выложенных из камня, стенок-баррикад с бойницами. Дорога шла в углублении, а наверху, по сторонам дороги, слева и справа организовывались засады с постоянным дежурством. На этот пост выходили дежурить и мы. На посту стояли по 2-3 часа, потом приходила смена.
Один раз, во время не нашей смены, в район поста залетели два немецких грузовика с немецкими солдатами в кузове. Был бой. Одну машину сожгли, на другой они укатили, бросив на поле боя пятерых убитых немцев.
В отряде было несколько легковых автомашин и около 15 грузовиков. На этих грузовиках отряд делал рейды по немецким тылам. Делали засады на шоссейных дорогах, обстреливали и уничтожали немецкие машины с оккупантами, подрывали железнодорожные пути, мосты через каналы. В одной из таких операций участвовали и мы. Задача была уничтожить баки с горючим на небольшой железнодорожной станции. Задание было выполнено, баки взорваны, а из здания станции вывезли три сейфа, в которых, кроме документов, оказалась изрядная сумма денег. Всем участникам этой операции выдали по 8000 франков. (Курс франка был: 1 доллар = 50 франков.)
Наш командир "капитан Макс", заявившись как-то внезапно домой, на свою ферму, застал квартировавшего там немецкого полковника и застрелил его. После войны он показывал мне засохшую лужу крови на чердаке и свой трофей немецкий мундир с полковничьими погонами и с пятнами засохшей крови.
Питание в отряде всегда было просто изумительным: первое, второе и даже давали по кусочку торта. Порции были без ограничений, кто сколько съест. Продуктами отряд снабжали фермеры. Из отряда на ферму выезжала группа на грузовике, договаривались с фермером, забирали продукты, а хозяину-фермеру выдавался документ-расписка. После окончания войны, после прихода к власти французского правительства, в соответствии с этой распиской, были оплачены все расходы фермеров.
Во второй половине августа 1944 года, когда американские войска вступили на территорию "Верхняя Марна", отряд стал действовать совместно с войсками союзников, в роли пехоты поддерживающей танковые группы.
Немцы практически не оказывали сопротивления и быстро отходили на север. Мы входили в города победителями и население радостно, с национальными флагами, встречало своих партизан-освободителей. Люди сплошной стеной стояли на тротуарах. Нам вручали цветы. Мы, торжествуя, колонной проходили по городу, пели с населением французский гимн - "Марсельезу". Мы, русские не знали слов гимна, но подпевали повторяющиеся куплеты. Мы доходили до центральной площади. Нас фотографировали местные фотографы: и вместе с жителями городка и отдельно, отрядом. Потом горожане приглашали нас в кафе, к себе домой, угощали старинными, выдержанными, многолетними винами, шампанским.
У меня было три больших фотографии, где я сфотографирован вместе с отрядом. Я довёз их до СССР. Эти фотографии конфисковал следователь проверочно-фильтрационного лагеря (ПФЛ) в городе Мостиске Львовской области. Возможно, что они и сейчас лежат в моём деле в архивах КГБ. В городе Благовещенске один мой хороший знакомый, долгое время работавший на руководящих постах в КГБ, сказал мне, что моё "дело" будет следовать за мной всю жизнь, где бы я ни жил в СССР. Но я полвека жил и работал в Эстонской ССР и моё "дело" могли уничтожить при выходе Эстонии из СССР. Тогда КГБ уничтожало свои архивы.
Американцы в течение одного дня прошли департамент "Верхняя Марна" (Houte Marne), в котором действовал отряд "капитана Макса". Немцы бежали, не оказывая сопротивления. А после освобождения этого департамента отряд наш был расформирован. Для нашего отряда война окончилась. Во Франции тогда существовало положение: каждый отряд освобождает от немцев только свой департамент. Французов призывного возраста направили во французскую действующую армию, на фронт. Остальные разъехались по домам.
8. Мирный тыл Франции
Стал вопрос: куда же теперь нас - русских - пять человек? В армию французскую нельзя, мы не являемся гражданами Франции. Отпустить на все четыре стороны тоже нельзя - мы не имеем "вида на жительство". Сначала нас временно оставили при комендатуре города Лангр. А чтобы даром хлеб не ели, нас придали солдатам комендатуры конвоировать пленных немцев на работу. Утром мы забирали их в местном лагере и вели на работу. Они восстановили взорванный месяц назад, нашим же отрядом, железнодорожный мост через канал. Часа в четыре вечера конвоировали их обратно, в лагерь, после чего были свободны. Роли переменились: то меня конвоировали немцы, теперь я конвоировал пленных немцев.
Несколько слов о городе Лангр. Это город-крепость, построенный в средние века. Он расположен на вершине отдельно стоящей горы. Крепостные стены переходят в отвесные обрывы горы. На толстых древних стенах крепости есть несколько смотровых площадок, откуда открывается изумительный вид. Видны далеко-далеко расположенные населённые пункты, леса, реки. На стенах этих площадок горизонтально укреплены полукруглые эмалированные доски. На этих досках стрелками указаны направления на все видимые населённые пункты, их названия и расстояния до них в километрах. Стрелками, также, указаны направления на столицы соседних государств и расстояния до них.
У подножия горы вокзал, там проходит железная дорога. Автомобильная дорога в город поднимается серпантином. От вокзала в город ходит и трамвай, тоже по серпантинной дороге. Между трамвайными рельсами уложена зубчатая рейка, у трамвая же, на колёсной оси, имеется зубчатая шестерня, которая, зацепляясь за рейку, поднимает трамвай на крутом подъёме.
Рядом с железной дорогой проходит судоходный канал "Марна-Сона", который соединяет реку Марну с рекой Соной, по которой можно проехать в Марсель и Средиземное море. Река Марна впадает в реку Сену, протекающую через Париж и впадающую в Ла Манш.
Населения города Лангр не более 10000 человек. Дома все каменные, старинные, ровесники крепости, внутри весьма благоустроенные. Есть район военных четырёхэтажных казарм, построенных из кирпича, это уже в наше время. В 1945 году в них располагались американские войска.