Санька заходит в лавку, куфман козой глядит:
– Нет уж, в карты наигрались!…
– Не до карт, господин куфман! Я посоветоваться. У меня шкуну разбило, незастрахованный товар потонул. Я разорен. Ищу работы.
– Так и надо! Потому и потонул, что не обыгрывай в карты. А каку работу можешь?
– Доверенным, приказчиком…
– Мне русской приказчик надо. Сколько просишь?
Санька назвал смешную цифру. Старик на дешево лакомой. Сладились.
Теперь не надо прятаться, входя-выходя. Ловче жить стало.
– А мне этого стало мало, – припадат к дружку подружка. – Мы с тобой молоды да могутны, нам песню-ту во весь голос надо спеть. Мне при всех хоть однажды охота с тобой рука в руку погулять, чтобы все увидели, все позарились. Шурочка, век наш недолгой, выпьем по полной!
– Аниса, у твоего старика в дому я связан… Каша не наша, котел не свой…
– Ужо погоди, проведаю, ладит ли он у моря дачу снимать.
Невдолги видит Санька – его любезна пляшет да поет.
– Что за радость?
– Меня посылат на дачу, тебя по рыбу, сам при лавке останется. Что губы надул? Дача-то ведь в том же рыбном становище. В одном домичке будем жить у водички. Вечерком двоима в лодочки – ты грести, я править… На мох по морошку пойдем.
– Кряду и донесут.
– Пушшай доносят. Я придумала запутать муженька.
Назавтра и приказчик наш с новостями:
– Хозяин спешно выпроваживает, боится, как бы конкуренты впереди не забежали. И тебе, Аниса, велит сряжаться.
Аниса полетела наверх.
– Вот что, милостивый осударь, ты помощника имеш, и я без прислуги одна в рыбну бочку не полезу.
– Оставайся дома. На прислугу лишних капиталов нет.
– На лешой твои капиталы! Ты прикащика жени, вот мне дарова кухарка.
– А то верно! Только с улицы бабу в дом не допущу.
– Черт ли с улицы! У соседа девка – куда с добром!
– Не помню такой. Надо посмотреть.
– А завтра чуть свет она крыльцо мести будет. Ты сходи.
На заре вверху половицы заскрипели, тот девку смотреть засобирался. Аниса набивной сарафанишко надернула, ситцевым платком завязалась, задним двором в соседи забежала и пашет крыльцо. А благоверный ейной пройдет мимо да поглядит, пройдет да поглядит. Дале ушел. Она опять кругом обежала, переоделась и наверх.
– Видел девку? Какова?
– Что за черт! До чего на тебя похожа! И ростом, и постатью, и всем. Как же люди разбираться будут – где барыня, где кухарка?
– Знамо, что котора в хорошем платье -дак барыня, а в немудром -дак кухарка.
Аниса и на самом деле бедного соседа девчонку взяла, только никому не показала, а скорехонько и с ней и с любовником усвистала на дачу. Оттуда бросила мужу открытку, что приказчик женился.
У старика делов тоже выше головы. В гавани полно пароходов, моряков. Он винишком поторговыват, с шулерами заодно деннонощной картеж заварил. Спать некогда.
Аниски с Санькой давно хорошо. Открыто с прихехе жоночка загуляла. Хоть день, да мой! Всякой вечер в шлюпке под парусом катаются, на угоре при публике в обнимку сидят, в ресторанчике вместе выпивают, закусывают. Аниска завсе в новых туалетах. Санька тоже вытягается. И все на их глядят, все завидуют:
– Ах, кака прелестна парочка. Это счастливы молодожены медовый месяц провожают.
А дни, как гуси, пролетают.
Санька увидал как-то два-три знакомых лица.
Ночью поскучал:
– Нам аккуратно бы надо, Аниса! Прихлопнет нас твой благоверный.
– Ты меня, Саня, не брани. Я как чудный сон гляжу – с тобой гуляю. А туда написано, что прикащик соседской дочерью оженился. Пусть разбират.
Экой приятной скандальчик, что супружница кавалера наружно любит, старичку, конечно, рассказывают – каждой, кому не лень.
Он над дураком хохочет:
– Бросьте, господа! Сплошно недорозумение! С ним не моя жена, а его собственна. Это кухарка наша. Действительно, она с женой очень похожи. Я сам поражаюсь…
А счастливым молодоженам как-то вдруг стало не до смеху. Им письма обидны заподкидывали, сторонни люди нахально заощерялись… Санька брови хмурит:
– Довольно, Аниса, по ножевому острею ходить.
На волоске повисла наша хитрость.
И вдруг на Анисе телеграмма:
– Буду по первому пароходу. Встретить вышли приказчика с женой.
– Что, Санюшка, дале хитрить да прятать али расставанье приходит?
– Аниса, убежим со мной!
– Возьмешь, дак…
– Я бы с первых ден. Да некуда взеть-то! Везде кошелек спросят.
– Саня, я тебе все ише нать?
– Век будешь нать, Аниса!
– Велико ты слово сказал… Теперь бежи, купи вина корзину. Половина коньяку, другу – рому норвецкого. Сам-от завтра будет, срядим встречу на радостях, а там увидашь…
Утром хитра баба спровадила настоящу-ту кухарку в гости на три дня, а к пароходу вышла с Санькой. Старик не здоровается:
– Зачем сама? Где его жена?
– Прихворнула, ко своим отпросилась.
Молча пришли к Анисы в номер… Цветы, закуски, салфетки, бутылки в четыре ряда. Старик хлопнул стаканчик-другой и отмяк.
– Ну, поздравляю тебя, любезный, с законным браком. Бабу свою завтра же мне предъяви. А пока выпьем.
Рюмка за рюмкой, дорогой гость песню запел. Три дня его поили. И когда в лежку лег да кокушкой закуковал, Аниса говорит:
– Он, таков, ден пять проживет. Я за кухаркой побежу, ты чемодан увязывай. Корабли на Русь по утрам уходят.
Управились. Наказывают девчонке:
– Хозяин заболел, наблюдай его, не отходи. Мы по торговому делу дня два проездим. Вот деньги, хватит на поправку.
На катере к утру добрались до города. В тот же день сели на русское судно. Саня ни праха не дозволил Анисе с собой взять:
– Оставь куфману эти часики да браслетки, шляпки да гаржетки. В Архангельске я у корабельного строения кряду работу добуду.
И таким побытом в радости угребли на Русь.
Ни Санька, ни Аниса наперво не показались своей родне. Он с парохода побежал на Соломбальские верфи, к корабельщику Конону. Сразу получил работу и квартиру.