Выбрать главу

— Но ты же говорила…

— Говорила?

Черные брови девушки изогнулись дугой над темными стеклами очков.

— Ты довольно ясно дала понять, что если бы я устроил тебе самолет, мы бы смогли здесь уделить некоторое внимание спорту.

— Спорту — да. Но какому? Выпивка с видом на залив? Завтрак в Эль-Кумене или что-нибудь в этом роде? А при чем тут твоя комната?

— Ну… некоторые особенности наших отношений не могли быть определены заранее.

— О, мой милый Тони. Прости, но произошло недоразумение! Просто моя старая подруга из Каирского университета посоветовала прибегнуть к твоей помощи. Разумеется, я не могу себе позволить чего-нибудь такого.

— Дрянь, — процедил вслед женщине преуспевающий бизнесмен по имени Тони.

— Мирайя! — крикнул Кендрик, стараясь перекричать грохот дряхлого грузовика, скачущего по дороге в Маскат.

— Вам понадобится зеркало, шейх? — поинтересовался араб, сидящий на скамейке в кузове трейлера; у него хоть и был ужасный акцент, но его английский был вполне понятен.

— Надо снять зеркало бокового обзора. Скажите водителю.

— Он не услышит, шейх. В этой старой развалюхе водитель нас не видит и не слышит. Нам до него не докричаться.

— Черт возьми! — в сердцах выругался Эван, сжимая в руке тюбик с гелем. — Тогда, сахби, ты будешь моими глазами. — Он назвал араба своим другом. — Подойди поближе и замри. Когда все будет в порядке, скажешь. Откинь брезент!

Араб откинул часть покрытия, впустив солнечные лучи в глубину кузова. Осторожно придерживаясь за борт, он добрался до спутника. Теперь араб находился в футе от Кендрика.

— Это та самая мазь? — полюбопытствовал он, указывая на тюбик.

— Йак, — вырвалось у Эвана, когда он увидел, что гель — именно тот препарат, который был ему нужен. Он втер мазь в небольшой участочек руки, и они принялись наблюдать. Препарат оказал свое действие менее чем через три минуты.

— Арма! — воскликнул араб и вытянул руку. Цвет кожи Эвана и его почти не отличались.

— Квийс, — согласился Кендрик и, набрав в ладонь немного геля, нанес его на лицо. Он медленно втирал гель, внимательно глядя на араба.

— Мейхул! — крикнул его новый спутник, оскалив зубы в восхищенной улыбке. Он был прав. Кожа конгрессмена приобрела неотличимое сходство с прокаленной солнцем кожей араба.

— Помоги мне переодеться, — попросил Кендрик араба, так как самому сделать это в судорожно дергающемся грузовике было нелегко.

— Конечно, помогу, — согласился араб, у которого чудесным образом куда-то исчез его чудовищный акцент. — Скоро нам расставаться. Простите меня за игру в «наив» и запомните, что здесь доверять нельзя никому. Вы рискуете, шейх, гораздо больше, чем я. Как любит говорить отец моих детей: «Это твой бизнес, а не мой». Я высажу вас в центре Маската, а что делать дальше — ваша забота.

— Спасибо, что вы доставили меня сюда.

— Это вам спасибо, что вы приехали сюда, шейх. Не пытайтесь следить за теми, кто помог вам. Знайте еще вот что: если провалитесь, постараемся убить вас раньше, чем вы расколетесь. Мы довольно спокойные люди, но и нам хочется жить.

— Кто вы?

— Люди, которым можно доверять. Это все, что вам нужно знать.

— Альфшакр, — поблагодарил Эван клерка в гостинице и, расписавшись в гостиничном журнале выдуманным арабским именем, получил ключи от номера. Он отказался от помощи мальчика, в лифте поднялся на свой этаж и вошел в номер.

Время, оно имеет огромную ценность, каждая минута. Так говорил Френк Сван из Госдепартамента. Вечерняя молитва эль-Магреб закончилась. Стемнело, и безумный шум, доносящийся от посольства, был слышен даже здесь. Эван вынул из-под одежды сложенные листки бумаги, на которых записал имена и телефонные номера. Сведениям было около пяти лет. С этими людьми необходимо встретиться. Он подошел к столу, сел и развернул бумаги.

Тридцать пять минут спустя была назначена встреча с тремя друзьями. Он выбрал семь имен из числа самых влиятельных людей, которых он помнил по прежним дням в Маскате. Двое умерли; одного не было в стране; четвертый сказал, что климат Омана перестал благоприятствовать встречам с американцами. Трое с некоторой опаской согласились прибыть в гостиницу на протяжении часа.

За тридцать восемь минут Кендрик распаковал багаж, а затем заказал виски. Исламская традиция запрещала употребление алкоголя, но закон гостеприимства позволял угощать гостя в нарушение традиции; этот урок Кендрик получил от вспыльчивого Эммануэля Уэйнграсса.

— Алкоголь — смазка цивилизации, сын мой…