По знаку малика венмару расступаются.
Квартал окраины. Здесь нет богатых домов, нет золоченых коньков на крышах, нет ажурных решеток, минареты скромней, рынки не так богаты. Но нет и грязи. В отбросах не роются нищие. Потому как нет ни отбросов ни самих нищих.
Улица приводит к высокой стене, сложенной из огромных глыб, плохо отесанных и кое-как пригнанных. В стене узкая калитка. В нее можно только пройти. Спешиваюсь в полукольце кхадгов.
˗ Дальше, один, ˗ объявляю я путникам. ˗ Амир, им надлежит вернуться. Они выполнили свой долг.
Пока я говорю с амиром, первым у калитки стал Форэ.
˗ Не выполнили.
Впервые джандар ослушался.
Желание настоять на своем борется с нежеланием расставаться. Они мне дороги, что бы сейчас не думалось. Я соглашаюсь вопреки себе.
За Форэ вхожу я, за мною, опережая Иллири, втискивается Альфи, потом гуськом остальные. Иефф замыкающим.
Ступаем по узкому проходу между стел испещренных хитрыми барельефами. Сотворение Мира спрятанное в иносказание. Выпуклые фигуры нарочито искажены. Сильно уж закамуфлировали, перестарались.
˗ Это что? ˗ шепчет позади меня Альфи.
˗ Храм Змея-Прародителя.
˗ Это твоя цель?
˗ Моя, ˗ соглашаюсь я. Действительно ведь моя.
˗ Что будешь делать? ˗ не унимается Альфи. Любительница секретов от передозы любопытства обтоптала мне пятки.
˗ Верну кое-что.
˗ Что?
˗ Камень Духа, ˗ легко признаюсь я.
˗ Так он у тебя?
Вопрос странен. Ей-то что у меня или нет?
˗ Конечно, ˗ отвечаю ей и оборачиваюсь на шуршащий звук металл.
На встречу мне летит меч бабочка. Хватаюсь за эфес. Не успеваю! Удара не следует. Расстояние между мной и острием клинка не сокращается. Форэ, схватив меня за шиворот, рвет на себя, опрокидывая на землю. Удар достается ему. Хороший удар. Не спасла и бригандина. Меч застревает в теле пикара. Альфи бешено рвет из ножен второй и наносит запаздывающий удар назад, Иллири. Обе бьют на поражение, не думая о защите.
Короткий бой. Ужасающе короткий. Бой в три удара и ценой в три жизни.
Когда я вскакиваю. Форэ и Альфи мертвы. Иллири зажимая рану, шепчет угасающим выдохом. Я склоняюсь к ней стараясь расслышать.
˗ У Трех Холмов… ты сказал… жалко что я жрица…
Киваю и беру её за руку. Я помню свои слова.
˗ Это правда, ˗ тихо говорю ей. Уже никому.
Теперь она очень похожа на девочку стоявшую за моей спиной у Трех Холмов. Девочку с большими напуганными глазами. Но теперь в её глазах нет слез. Только чужое небо и я.
˗ Что за хрень? ˗ расталкивая Волчат, выскакивает Иефф.
˗ Хрень, ˗ соглашаюсь и смотрю на Альфи. В её волосах прячется нефритовая бабочка, сверкая рубинами на крыльях.
Не один я догадливый.
˗ Идемте, ˗ произношу я и перешагиваю через тело воспитанницы ордена.
˗ Подожди, ˗ останавливают меня.
Пикар наклоняется к Форэ и достает из нарукавного кармашка джандара небольшой ключик на тонкой как волос цепочке.
˗ Святилище Хлоя, ˗ произносит он, протягивая мне ключ ничего больше не поясняя.
Забираю ключ. Только зачем он мне в конце пути? Моего пути.
Храм Прародителя невзрачен. Черная гранитная глыбища. Поднимаюсь на две ступеньки и поворачиваюсь.
˗ Все. Сам пойду, ˗ говорю я Волчатам.
Волчатам? Нет. Выросли. Смотрю на Джако, красавца с меткой на щеке… На Метта, пошмыгивающего носом… На Тима, набравшего мужскую стать… На Дешама… На всех своих парней. На Иеффа, его арбалетчиков, на пикара… Что мне им сказать? И нужно ли говорить? Неуместное длинное спасибо? Зачем им мое длинное спасибо? Пусть лучше у них будет длинная счастливая жизнь.
Подхожу к массивной двери-плите с зигзагом Змея. По изгибу, создавая рисунок, семь разноцветных камней. Их надо нажать в последовательности, которую должен знать допущенный войти. Ни чего хитрого. Последовательность определена Мирозданием. Каждый охотник желает… Красный, оранжевый, желтый… и по списку. Нажимаю. Дверь не откатывается и не распахивается, а чуть приподнимается. Для того что бы вползти в храм. Вползти, подобно Змею.
Не успеваю подняться с пола, плита опускается. Но в зале не темно. Подсвечивет, тускло переливается огромное тело Прародителя. Иду. В пустоте мои шаги отдаются пульсирующим эхом. Я знаю, что не один. Чувствую. Значит так и должно быть. Стаскиваю с себя оплечье. Мешает и надоело.
Подхожу к огромному Блюду. На нем тот же Мир что видел в Дедовом Зубе. Один в один. И над Миром, разинув щербатую пасть и вывалив длиннющий язык, завис Змей-Прародитель. В отличие от оженовского этот сделан из темного металла. Но как сделан! Того гляди укусит. Каждая чешуйка тела как живая. От Прародителя исходит тепло, словно под кожей циркулирует настоящая кровь.