– Охренеть…
– Что, простите? Вы что-то сказали, ваше превосходительство?
– Это по-немецки, сотник… Ну вы меня расстроили. Как с голодными помощниками большие дела делать? Они же половину разворуют просто чтоб штаны от голода с животов не падали…
– Как есть разворуют, – полуведерный жбан, словно игрушка в руках ребенка, совершил замысловатое движение. В вазах вспухала роскошная мелкопузырчатая пена. – С голодных глаз-то лихо всяческие махинации выдумываются…
Препечальнейшая картина. Полагаться на людей, озабоченных только добыванием денег на прокорм семьи, совершенно нельзя. И самое отвратительное – в голову ничего не приходит, чтоб как-то исправить положение. Зарплаты министерством назначены. Не из своего же кармана подкармливать три сотни подчиненных… А если не из своего, тогда из чьего?
И пиво уже не лезло в горло. В животе булькало, а приятное легкое опьянение, словно холодным душем, смыло печальное известие. Пришлось выпроваживать ничуть не обидевшегося Безсонова, чтоб подумать в одиночестве. И он ушел, как Винни-Пух, с револьверной коробкой под одним локтем и жбаном пива под другим.
В мое будущее время в России могло нормально работать все что угодно, только почему-то не почта. До курьезов ведь доходило, но так ничего годами и не менялось. А тут, за полторы сотни лет до, рано поутру мне принесли пару писем и несколько газет. «Томсктие губернские ведомости», «Русский инвалид» и еще какая-то, с мухой в заголовке – «Северная пчела».
Вообще больше чай уважаю. Тем более тутошний – крепчайший, ароматный, терпкий. То ли травки какие-то в него добавляют, то ли это совсем другое растение. Может статься, заваривают этот божественный напиток из того, что действительно чай, а не ошметки с обгрызенных для англичан кустов. Вот вроде и способов никаких особенных не применяют – тупо суют в заварник пол-ладошки спрессованной в кирпичик субстанции и получают шедевр.
Но вместе с почтой предложили кофе. Столь же ароматный, адски черный и сладкий. И повелся. Захотелось. Первый кофе за миллиард лет – кто бы отказался? Да еще с блинами. Артемка сказал – масленичная неделя началась. Нужно есть блины! Я что против? Я блины вообще забыл когда ел… Но и тут убили – поинтересовались: какие именно я блины предпочитаю. Чугунные, блин! Они что, какие-то другие бывают? Квадратные, епрст, давайте! Оказалось – это я в своем двадцать первом веке немцем был, а не здесь. Сдобные, масляные, белые, ржаные, гречишные – мало? С грибами, с икрой, с медом, с ягодами, с вареньем, со взбитым масляным и сметанным кремом… С печенью, муксунячьей струганиной… Зайчатиной, свининой, лосятиной, говядиной и кониной… Макать в сметану? Фу, какой дурной вкус. Неприкольно! В высших домах Лондона и Парижа давно изволят макать в патоку…
Встретил бы большевика – голыми бы руками удавил! Это же надо – этакую кулинарную культуру разрушить. И что взамен? Профсоюзное «масло» и картонные котлеты в столовках? Про рыбный день имени Минтая напомнить? Как начнется пост – напомню. Они ж тут и в пост голодом сидеть не станут…
Просмотрел газеты. В «N» заинтересовало объявление некоего мещанина Акулова об открытии в своем доме «Справочного места». Всякий желающий сдать жилье в наем или ищущий найма мастер мог прийти и оставить весть о себе. Другие же приглашались смотреть списки предложений по классам… Интересно, он сам понял, что изобрел «Доску объявлений»? Нужно будет предложить ему совместно издавать газету частных объявлений. Успех гарантирован…
Томское благородное собрание переехало из Загородной рощи в дом Горохова на Почтампской улице. По сему случаю был дан бал… Избави Господи!
В конце января скончался старец Федор Кузьмич. Похоронен на кладбище Алексеевского монастыря при большом скоплении народа. Ух ты! Кто ж из коренных томичей не знает легенду о старце. Вот он когда, оказывается, жил. И умер. Жаль, очень жаль не довелось встретиться. Интереснейший, должно быть, был человек. Тебе, Герочка, расскажу как смогу, чтоб знал – не на край света едем. Вон какие люди у нас, в Томске, не брезговали проживать!
С чего бы начать… В общем жил-был царь Александр I. Тот самый, что с Наполеоном сначала дружил, потом воевал. При этом царе казачий генерал Платов два года комендантом Парижа служил… Но это так, к слову.
В общем, однажды случилось этому царю умереть. Да неудачно так – далеко от дома и летом. В Питер гроб привезли и не открывая похоронили. Все семейство в панике – как так! Обычно по смерти императора его в обязательном порядке бальзамируют. А тут, говорят – не успели. Не сходится что-то…