Выбрать главу
* * *

И всё-таки понадобился не один клерк, а целых три, чтобы Хэби убедился: всё происходит, как и говорил князь Пожарский, и даже хуже. Для начала, мужчины оказались неспособны поддерживать ни темп, ни длительность — тут выход нашёлся в подпитывании их специальными эликсирами. Но спустя полтора-два часа в их внутренней энергетической структуре начинали происходить крайне неприятные изменения. Да, все трое упали до уровня едва посвящённых, и непохоже было, что в обозримом будущем в их состояниях что-то изменится.

Ещё неприятнее, что Момоко получила от этих упражнений настолько мизерный прирост, что об этом и говорить было стыдно.

* * *

Старый ниппонский змей злился. Он скучал по одиночеству, горам и молочно-белому туману. Его раздражала суета — но остаться пришлось, иначе эти девчонки начудят ещё чего-нибудь. К тому же он чувствовал, что задержка ненадолго. Косвенные признаки указывали на то, что великое пророчество уже начало исполняться. А значит — нужно постараться и выправить последствия чужой глупости.

Да, Хэби убедился, что самонадеянная лиса не послушалась его и полезла в выбор принцесс — «сделать как лучше»! Он был в таком гневе, что даже не стал с ней дальше разговаривать, хотя кицуне умоляла его отпустить куда-то на пару часов, лепетала что-то о вине, о карме… Пусть посидит и осознает всё как следует. И вообще. Неизвестно ещё, не затребует ли император её смерти.

БОЁВКА, ЯДРЁНА-МАТРЁНА!

В октябре у нашей боевой группы начались первые обещанные практические занятия. Курам на смех, вот что я скажу! Сперва полчаса читали какую-то пургу под названием «Техника безопасности» — я вспомнил, её ещё Болеслав летом упоминал. Так вот что это такое!!! Кузя ехидно ржал надо мной, устроившись не на лацкане пиджака, как обычно, а на парте, прицепившись к тетрадке. Должно быть, чтоб веселее было смотреть на мою вытянувшуюся рожу.

Потом все расписывались в огромной амбарной книге — типа, всё про технику безопасности теперь знаем и нечаянно не убьёмся. Дальше все гуськом побрели в павильон для начинающих, в котором внутри обнаружилась этакая штука… Вот примерно как стойла для лошадей, все открытые в одну сторону — чтоб деточки ничего не перепутали и в лоб однокурснику не шарахнули, а только в заданном направлении. Почему детки не могут одновременно навесить на себя щиты, для меня лично осталось совершенно непонятным. Не способны удержать две задачи?

К этому моменту Кузя так ржал (во внутреннем плане, конечно), что мне пришлось дежурно пригрозить ему ремнём.

Ладно. Давай огненными шариками кидаться. Я сперва хотел посмотреть, кто что бросит — чтоб никого раньше времени не переплюнуть, а потом подумал, что Ванька Демигнисов по-любому сейчас выпендрится и шарахнет от всей души, он же сильный огневик. И слепил я шарик без претензий — на двадцаточку. Кинул ровненько, как просили. В серёдочку мише́ньки попал и даже заслужил одобрение от преподавательницы.

А Иван, как и ожидалось, выступил на все деньги — файербол вылепил единиц на сто пятьдесят, свою мишень спалил в ноль и две соседних, да ещё несколько по краям жаром скукожило. Преподша ругалась и грозила пальчиком. Больше ничего интересного на этом практикуме не произошло, Ванька на время стал звездой, все получили по галочке в журнале и пошли на обед. Ну и боевой практикум, я опупеваю…

После этого до меня убогого дошло, что не стоит привлекать ничьё внимание моими вечерними упражнениями. Я в последнее время и так стал ждать, пока народ после уроков рассосётся, а теперь для верности ещё и весь павильон по кругу формулой невнимания обнёс — благо, силы стали позволять. И каждый вечер заклинание подновлял. Теперь от любых зевак мы с Кузей были полностью избавлены.

ТО, ЧЕГО КНЯЗЬ ПОЖАРСКИЙ ВИДЕТЬ НЕ МОГ

Ректор и два профессора сидели над планом университета, сосредоточенно буровя взглядами тренировочную зону.

— Я помню, он там был! — сердито сказал профессор големостроения. — Для некоторых типов големов — очень удобный. И не надо смотреть на меня, будто я сумасшедший, Викентий Павлович!

Ректор поспешно поднял сухонькие ладошки:

— Что вы — что вы, Андрей Леонидович! И в мыслях не было!

— Я тоже помню, был павильон, — примиряюще высказался пожилой профессор магических конструкций. — И довольно большой, даже мы его иногда использовали. Там с тыльной стороны такие большие ворота.

— Вот! — големостроитель затряс планом. — А теперь его нет! Пол урока сорвано, бродили всей группой как слепые котята, искали — дурни дурнями — пока я в другой свободный павильон их не увёл! Но я — я! — лично после занятий вернулся. Нет павильона! И вроде дорожки все идут как надо — ан не выходит! Хоп — и ты уже в другом месте стоишь и глазами хлопаешь. И куда тебя ноги унесли, не сразу и сообразишь, в голове один туман.

— Уж не леший ли у нас завёлся? — задумчиво предположил профессор магических конструкций.

— Леший? — страшно удивился големостроитель. — Помилуйте, Велемир Елизарович, откуда бы ему взяться?

Пожилой профессор слегка пожал плечами:

— Лесок какой-нибудь свели под пашню или под заводик — вот и пожалте, остался бесхозный дух. Шёл-шёл — да пришёл. Парк у нас, опять же. Вот и шалит помаленьку, спасибо что не везде путает, а на малом пятачке.

— Хм, — ректор потёр подбородок. — А ведь вполне вероятная ситуация. Железную дорогу, опять же, затеяли строить — тоже лес местами вырубают.

— Так я о чём и говорю!

— Это значит, что же, — ректор обрадовался замаячившему выходу, — ведущих преподавателей в факультета Существоведения надо пригласить? Пусть проверяют да договариваются.

Големостроитель сердито вскочил:

— Вы меня, господа, простите, но от этих существоведов толку никакого! Голимые теоретики! Вы вспомните, как они с домовёнком пытались договориться. С домовёнком! И то пришлось Ягу… Тьфу ты! — профессор опасливо покосился на дверь и начал говорить тише: — Ярену пришлось срочно пригласить, помните?

Ректор тяжело вздохнул:

— Помнить-то помним, но и вы не забывайте, Андрей Леонидович, что наш уважаемый почётный ректор находится в творческом отпуске.

— Но на день посвящения в студенты она же придёт?

— Приглашена, — дипломатически ответил ректор. — А пока, прошу вас, пользуйтесь другими зонами. Мало ли… Вдруг этот леший внимание почувствует, да сильнее шалить начнёт? А нам такое совсем не с руки.

— Понял вас. Что ж, у меня лекция, прошу прощения, господа, — големостроитель откланялся, а профессор магических конструкций негромко спросил ректора:

— Так и не выходила на связь?

Ректор только закряхтел и скорбно покачал головой.

— А ведь вопросов к ней множество.

— Да и не говори…

КУРОРТ

Ярена сидела в номере самого дорогого отеля, который смогла найти. И пила горькую. За окном шумело тёплое море и орали какие-то аляпо-яркие местные воробьи. Далеко. Всех, которые были близко она в первый же вечер после… этой катастрофы… всех вытянула. Не то что ей необходима была жалкая энергия этих пичуг, просто до ужаса обидно было, что они живут и жизни радуются, а она…

Дура. Дура, дура, дура!!!

Ярена смотрела на себя в зеркало и размазывала по лицу слёзы.

Вот зачем⁈ Почти ведь и незаметно уже было! Чулки новомодные надела — можно и с горячим местным парнем в постель запрыгнуть. Духами чуть сбрызнуть — никто неправильный душок и не учуял бы. Так ведь нет!!! Захотелось в море поплюхаться, на пляже поваляться, да чтоб в купальнике таком, как девчонки бегают — все телеса наружу. Тело-то хорошее.

Ярена посмотрела на себя в зеркало и заорала:

— Было! Было хорошее! Было!!!

Наверное, и по зеркалу шарахнула бы, да больно страшно выглядела нынче её кровь, не хотелось второй раз на это любоваться.