Выбрать главу

– …близким другом, но как поэт он начал формироваться совсем недавно. Знаете, у меня лично создалось такое впечатление, будто он все это время, то есть практически всю свою сознательную жизнь, за исключением последних пары лет, как бы блуждал в потемках и сам еще не знал, кто он, каково его предназначение. Вернее, все не совсем так… Постойте, я постараюсь правильно сформулировать. Он всегда был слабым поэтом. А вот бизнесменом он оказался просто превосходным! Никогда бы раньше не подумал, что у него такие блестящие организаторские способности, такое чутье. Вы бы видели или слышали, как он говорит со своими украинскими партнерами, как умеет, вернее, умел их убеждать купить у него сахар или еще что-то! Между нами говоря, он продавал не только сахар, как считает большинство. Он поставлял в Москву дерево, трубы… Я ему сколько раз говорил: Вадик, ну что ты тратишь время на эту литературщину, на этих бездарных поэтов, которые воруют у тебя время и деньги?! Посвяти себя бизнесу, купи дом где-нибудь в Италии, сделай счастливыми своих домочадцев. Прекрати наконец играть в эту игру…

– Какую игру?

– Понимаете, у него был комплекс недооцененного человека, и я знал, как он от этого страдал. Ему было очень важно, чтобы его оценили именно как поэта, мастера слова. Ведь он постоянно работал над собой, изучал, как он это называл, тайну слова того же Пушкина, Блока… Все пытался понять, откуда они черпали свое вдохновение, словом, анатомировал стихи известных, великих поэтов и даже пытался им подражать. Но у него редко получалось хорошо. Много было высокопарщины, неестественности, претенциозности, а хотелось бы простоты, знаете, такой гениальной простоты.

Лиза слушала его и все не могла взять в толк – зачем он ей все это рассказывает? И вдруг услышала:

– А где-то примерно пару лет тому назад в его творчестве произошел настоящий перелом. Вероятно, это и называется творческой зрелостью. Он открыл для себя какую-то тайну, вскрыл в своей душе потайную дверцу и вдруг понял все про свои стихи. Он научился простыми словами доносить до нас, людей, истину… Возможно, я и сам кажусь вам сейчас сторонником высокопарных речей, или, быть может, вы думаете, что я говорю вам все это потому, что Вадима больше нет… Словом, он пару лет тому назад как-то дома, за столом, где собрались все наши друзья, прочитал свою новую поэму. Вы не представляете себе, как тихо было, когда он читал! Все позабыли о пельменях и салатах, хотя Вера, его жена, прекрасно готовит. Все слушали поэму, и читал он ее как-то неуверенно, быть может, ждал, что сейчас на него обрушится критика. Но после прочтения все, даже те, кто и не очень-то разбирался в поэзии, зааплодировали ему! Это был настоящий шедевр! Очень глубокое творение о жизни и смерти. Мы все знали Вадима как человека сверхчувствительного, но эта поэма просто раскрыла его как поэта, как, я бы даже сказал, мыслителя!

– А он сам понял, что написал шедевр?

– Думаю, нет. Но когда ее напечатали, в литературном мире последовал резонанс. Вышли сразу три статьи в журналах – о нем и о его новой поэме. А одно издательство обратилось к нему с просьбой позволить издать его произведения. Вы, конечно, не поймете, что это значило для Вадима, который прежде печатал себя сам. Понятное дело, речь шла не о деньгах, а о признании. Его признали наконец как поэта. И он, вдохновленный таким успехом, написал еще несколько стихотворений. Чудесных! И их тоже издали, а поэму чуть позже перевели на пять языков и издали во Франции, Бельгии, Японии… А недавно, в марте, Вадим стал участником делегации Парижского книжного салона! Вы бы видели, насколько представительной была эта делегация! Он поехал туда вместе с нашими классиками, такими, как…

– Скажите, Владимир Геннадьевич, зачем вы мне все это рассказываете? Думаете, это может иметь какое-то отношение к его убийству?

– Да. Мне кажется, что его убили здесь, в вашем тихом городе, исключительно из зависти… И Северцев пострадал ни за что. Просто он выпил вместе с ним отравленную водку.

– Вы подозреваете кого-то конкретно?

– К сожалению, нет. Слишком много таких людей, которым Вадим просто перешел дорогу… Затмил их.

Лиза вздохнула. Вот уж точно потерянное время. А она так надеялась, что услышит от близкого друга Мещерского что-нибудь полезное.

– А хотите, я почитаю вам отрывок из его поэмы?

21

Глафира и Денис встретились возле дома, где жил Владимир Северцев.

– Ключ у тебя? – спросил Денис.

– Да. Я клялась и божилась Мирошкину, что верну его не позже семи часов вечера. У нас мало времени.