Выбрать главу

Глянув на часы, я узнал, что уже почти десять. На мобильник пришло сообщение от Макса: «Жду тебя в половине одиннадцатого у входа в клуб», и, хлопнув себя по лбу, я вспомнил, что собирался сегодня отыскать укусившую меня вампирессу.

Облачившись в свой упырский костюм (как звучит-то несолидно!), я торопливо покинул жилище и припустил к метро. Не дойдя сотни шагов до входа в транспортное подземелье, я вдруг остановился. Сознание непонятным образом помутилось, и я припомнил, что хотел что-то купить в супермаркете.

Но что?

Поломав с минуту голову, я решил сначала заглянуть в магазин и выяснить, что требовалось купить. Возможно, на месте я сразу же всё вспомню.

Супермаркет, как и прочие уважающие себя заведения подобного толка, работал круглосуточно, поэтому попасть туда было легко. Но я совершенно не помнил, что мне требуется, и чем ближе я подходил к супермаркету, тем сильнее у меня мутилось в голове. Открывая дверь, я едва ли соображал, что делаю.

Охранники проводили меня сумрачными взглядами, когда я порывисто вошел внутрь и быстро зашагал к прилавкам. Поплутав в лабиринте товаров, я пытался сконцентрироваться хоть на чем-нибудь, но не мог. Ноги сами несли меня куда-то, и я не знал куда, пока не толкнул перед собой неприметную дверь с табличкой «Служебное помещение». Едва ли я соображал, что творю, и не мог никак препятствовать собственным движениям. Но и ощущения, что чья-то злая сила управляет мной, тоже не возникло.

Странно все это, подумал я уныло той частичкой сознания, которая по-прежнему принадлежала мне.

Пройдя короткий темный коридор, я отворил еще одну дверь и очутился в небольшой комнатке, где на столах лежали непонятные, но смутно знакомые предметы.

А еще был запах. Запах, который и привел меня сюда. Запах, который разбудил меня. Запах, который я жаждал услышать, уловить, втянуть полной грудью.

Запах крови.

В помещении было абсолютно темно, но я все видел предельно ясно. Вот столы для разделки мяса, на них лежат неочищенные, немытые ножи, топоры, пилы, колья и прочие ужасности. Прямо мечта вивисектора, а не разделочная, промелькнула у меня мысль. Я чувствовал себя абсолютно другим человеком. Даже не человеком, а существом, стоящим над человеком. Я чувствовал упоительное веселье, был буквально пьян им. Хотелось петь матерные песни и ругать правительство. Хотелось станцевать на разделочном столе чечетку или канкан, а потом шутки ради нагадить на него. Хотелось поделиться своей радостью и демоническим весельем с толстым мясником, после чего оторвать ему башку, будь мясник на месте в такое позднее время.

Хотелось завыть, в конце концов, и вонзиться зубами в свежую, трепещущую, теплую плоть.

Потому что я чувствовал себя вампиром.

Я безошибочно отыскал большой таз, до краев наполненный густой, почти черной кровью. О, я дрожал от возбуждения, как в ту ночь, превратившую меня в вампира. Я нагнулся над тазом и в абсолютной темноте на гладкой поверхности кровавой лужи увидел свое отражение: пылающие красным глаза и идущий из них зеленоватый туман, оскалившиеся, неправдоподобно большие клыки, бледная кожа. Это был я, вампир Сергей, которому наплевать на все, потому что я – вампир. Не человек, а над-человек, не тварь дрожащая, но право имеющий, как у Достоевского.

Я опустил лицо в кровь и стал жадно поглощать ее. Я хлюпал и хрюкал, как настоящая свинья, и это лишь еще больше забавляло меня. Я ощущал невероятный прилив сил, и чтобы не лопнуть от натуги, открыл глаза. Открыл глаза, погруженные в густую кровь и увидел грязное дно посудины. Но мне было наплевать на грязь, ведь вампиры не болеют, разве что с похмелья.

Я мельком вспомнил о Светлане и тут же забыл ее. Я ничего не боялся и чувствовал себя королем этого поганого тленного мирка. Я был на пике наслаждения и мечтал навсегда остаться там.

Я бы, наверное, захлебнулся в этой крови, но внезапно открывшаяся дверь заставила меня прекратить трапезу.

– Эй, ты! – крикнул кто-то. – Ты что тут делаешь, сука? А ну пшел вон!

Я резко развернулся и увидел одного из охранников. В руке он держал резиновую дубинку.

Он, ясен перец, тоже заметил меня. Может быть, заметил не полностью, но пылающие огнем глаза – точно. Испугавшись, он икнул и попытался шагнуть назад, но я в мгновение ока встал за его спиной и с невероятной силой швырнул его вглубь комнаты.

Я хотел пойти и добить охранника. Именно добить – ногами или руками, – а не кусать, но едва сделал шаг, как за спиной раздались щелчки предохранителей.

– Стоять!

Голос был знакомым. Я развернулся и увидел Светлану, держащую в вытянутых руках свои страшные серебряные пистолеты. Она, в свою очередь, увидела мое лицо, залитое кровью, и неподвижное тело в углу и прищурилась. Я видел, как ее пальцы начинают нажимать на спуски, и внезапно сознание мое просветлело, ушел дурман и всякое чувство эйфории.

Я едва слышно прохрипел:

– Не кусал!

Сказал как можно короче, чтобы успеть до выстрелов.

И успел.

И упал на колени.

И организм стал выбрасывать наружу литры выпитой животной крови, пока я корчился в судорогах, а из глаз текли слезы.

Светлана, не сводя с меня прицелы пистолетов, дошла до лежащего ничком охранника. Я не видел, что она там делала, но вдруг почувствовал, как меня с силой подняли на ноги.

– Пошли, бедолага! Нам пора сваливать!

Она убрала оружие и, схватив меня за рукав плаща, потащила коридорами к черному ходу, а позади слышались возбужденные голоса работников супермаркета.

Я покидал всю свою одежду в стиральную машину, по старой привычке глянул в зеркало и прошел в комнату.

– Не представляю, как теперь бриться буду. Отражения ведь нет!

– Тебе не надо бриться, стричь волосы или ногти. У вампиров все это не растет.

– Серьезно? А удобно! Кстати, как я выгляжу хоть?

– Нормально для среднестатистического вампира. Стрижка короткая, спортивная, физиономия выбрита, ногти подстрижены. Не зря ты следил за своей внешностью.

Я угостил Светлану пельменями, предложил минералки. Она больше не казалась такой чопорной и холодной, какой я ее увидел впервые. И не была грозной, готовой в любую минуту продырявить тебя пулями, вылитыми из чистого серебра. Хоть я видел ее всего лишь второй раз в жизни, но мне отчего-то казалось, что мы знакомы много лет.