- А как же та экспедиция? С ними что, как думаешь?
Николай вздохнул, морщась от прикосновения к ране.
- Не знаю, девочка моя. Не зна-ю.
В этот момент в дверь снаружи что-то заскреблось. Было ощущение, что кто-то настойчиво, но тихо пытается пробраться внутрь.
Соня напряглась как струна и зажала руками рот в безмолвном крике.
- Коля… - послышался за дверями тихий вкрадчивый шёпот. – Сонечка, впустите. Это Лёша.
- Лёша? – едва не заорала девушка, бросаясь к двери. – Лёшенька, родной наш! Стебелёк, любимый, ты жив!
Николай не успел остановить её, внезапно кинувшейся к двери. Откуда взялась такая сила у бедной девушки? В одну секунду она опрокинула бочку с водой, рванула в сторону скамейку, отодвинула шкаф и распахнула дверь.
Снаружи была полная темнота. Чёрная тень сразу начала заползать через порог. Николай катастрофически не успевал. Соня бросилась на шею к молодому парню, но он поспешно втолкнул её внутрь.
- Я не один. Там за мной Степан.
- Иду-иду, - послышался за спиной такой же тихий вкрадчивый шёпот.
Девушка ещё не успела прийти в себя от потрясения.
- Но… - запнулась она, - но почему шёпотом?
Рядом уже стоял Николай, покачиваясь от слабости. Струйка крови сочилась сквозь повязку.
- Отойди от них! – дёрнул он её на себя. – Немедленно назад! – заорал он, отталкивая себе за спину. – Не видишь? – голос его дрожал от напряжения.
И только тут, при свете лампы, Соня всмотрелась в Стебелька и зоотехника. Оба стояли на пороге. Бывший зоотехник, или то, что от него осталось, глумливо оглядывал её с ног до головы вожделенным алчным взглядом. Лёша-стебелёк неподвижно застыл на месте, устремив вертикальные зрачки в неизвестную далёкую точку, видимую только ему одному. И тот и другой молчали.
- О, боже! – ахнула она, отпрянув и зажав руками рот. - Ваши глаза… что с ними?
…Кошачьи вертикальные зрачки Лёши и Степана копошились чёрными извивающимися ЧЕРВЯМИ.
Глава 2-я: Космический куб
1741 год.
Вторая Камчатская экспедиция под руководством Витуса Беринга.
14 часов 02 минуты по местному часовому поясу.
Ничто теперь не отвлекало Беринга и Чирикова от главной цели экспедиции – поисков неведомых американских берегов. Корабли шли неприветливыми водами северо-восточной части Тихого океана. Летние месяцы здесь дождливы и туманны, свирепствуют бури, солнце показывается редко, из-за этого штурманам весьма трудно бывает вести в море необходимый курс маршрута.
Однодневная стоянка на непонятно откуда вывалившемся из пространства мысе прошла для них незаметно. Ни команда, ни офицеры, ни капитаны шхун, ни сами руководители экспедиции так и не вспомнили в дальнейшем, что приставали к какой-то скалистой земле, выйдя перед этим в океан из Авачинской бухты. Ночь на мысе прошла, всё произошло в мгновение ока. Единственное, что осталось в памяти, это внезапное изменение погоды. Только что для них было лето, и вдруг необъяснимый контраст природы, словно где-то поблизости промчался шторм небывалой силы. Но Тихий океан - не то место, где погода держится постоянно. Спустя несколько секунд оба корабля вновь оказались перенесёнными в своё собственное время и пространство. Экспедиция продолжала идти прежним курсом.
20 июня в густом тумане и при очень крепком ветре шхуны разлучились. Дальше «Св. Петр» и «Св. Павел» шли раздельно.
В ночь на 15 июля, когда «Св. Петр» находился примерно на 55 градусе северной широты и 133 градусе западной долготы, внезапно показалась высокая земля.
Это была Америка!
«Св. Петр» вышел к острову, лежащему в обширном архипелаге. Скалистые и угрюмые острова тянулись на сотни миль вдоль изрезанного бесчисленными заливами и бухтами северо-западного побережья. Через сутки командор Беринг увидел высочайшую вершину Северной Америки – гору Святого Ильи. О корабле Чирикова не поступало никаких известий. Всё больше и больше становилось на горах снега, приближались шестидесятые широты, гораздо суровее, чем на берегах Камчатки.
- Отдать якорь! – послышалась команда с капитанского мостика. – Будем высаживаться на берег.
И тут произошло необъяснимое.
Вокруг шхуны начала раскручиваться водяная воронка, с каждым последующим витком превращаясь в мощный бешеный водоворот. «Святой Пётр» вздыбился на гребне гигантской волны, прокатившейся к берегу со скоростью локомотива. Сверху полоснуло зигзагами молний. Нависшая масса тяжёлых свинцовых туч начала медленно отступать в стороны, обнажая провал чёрной пустоты, в котором постепенно выползало что-то громоздкое, громадное и чудовищное по своей сути. Матросы закричали от страха, хватаясь за свисающие снасти.