«Ну наконец-то», - подумала Анжелика и побежала на пустынный брег.
На пне от старой секвойи сидел Колен Патюрель ака Золотая Борода, и из одежды на нем был только презерватив, да и тот пока в руке и в упаковке, что, как все мы знаем, ничего не гарантирует.
– Мерзавец, - резюмировала Анжелика.
– Ну здрасьте…, - уныло протянул Колен и достал из отложенного в сторону фигового листка бумажку, явно вырванню из еженедельника Анжелики.
– «Душа моя», - прочитала она, - «если ты выйдешь на пустынный брег туда, где пень от старой секвойи, я покажу тебе, каким забавным штучкам я выучилась в Париже, после того, как мы расстались».
– Ну? - поинтересовался Колен и взмахнул тем, чем было эффектно.
– Даже почерк не мой, - пролепетала Анжелика. - Нас грязно обманули, а у меня стиральная машина накрылась, надо было использовать Калгон.
– То есть - не дашь? - уточнил Колен.
– Не, - покачала локонами богиня. - Я положительный персонаж литературного сериала, я не могу позволить себе такой непростительной слабости.
– Логично, - кивнул Колен. - И я положительный и не могу, а онанизмом все занимаются, даже дети, так что я не испорчу себе литературную карму… Но молодой американской церкви я за такие шутки с письмами счастья ужо алтари-то пообрываю.
Вроде ведь казалось бы - церковь, а до такой низости дошла.
– Это не церковь дошла, это я дошла… дошел, - поправился из кустов Жоффрей. - На лыжах разрушительность ревности. Простите старика. Мне очень стыдно, поэтому в качестве сатисфакции за пережитое ты, Анжелика, получишь шестьдесят девять, а ты, нормандец, пост губернатора Голдсборо.
– Спасибо, не наоборот, - с чувством сказал нормандец, они пожали друг другу руки и сели пить чай прямо в прибрежную полосу.
– О, черт, - внезапно подскочила божественная графиня, - вот ведь мы с вами, молодая американская нация, тупые.
– Чо? - спросили анжеликины любимые мужчины.
– Макдональдс, - закричала она, - Макдональдс!
– Не кричи, - успокоил Пейрак, - мы туда не пойдем, не бойся.
– Да я не об этом! Помните предсказание: «на брег песчаный, где раскинулся Макдональдс…»? Его только месяц, как достроили! А мы высадились три года назад…
И тут на горизонте начал тонуть корабль. Выжившие пассажиры добирались до берега, ведомые женщиной модельной внешности, обнимающей за шею деревянную носовую фигуру бывшего корабля в виде белого единорога.
– Здравствуйте, красивые мужчины, - сказала женщина, - меня зовут Амбруазина.
– В честь профессора Выбегалло? - уточнила Анжелика.
– И вам здрасьте, - ответила женщина.
И лишилась чувств.
Решающая битва между блондинками и брюнетками.
Кто победит: разум или разум?
«Анжелика и демон».
Читайте в следующем номере.
Часть восьмая
Анжелика и демон.
Итак, как все мы помним из предыдущей части, прекрасная герцогиня Амбруазина Эдуардовна Д’Выбегалло де Модрибур вышла чредой из ясных волн восточного побережья Нового Света и пала низко прямо под ноги нашим главным героям.
Прекрасное тело герцогини в разорванном платье лежало на сыром песке беззащитное, как сто долларов на полу электрички. Ужасная сифонофора физалия обвила тонкую талию Амбруазины, в божественных черных кудрях крабы делали новых крабов, а скользкие атлантические водоросли сложились на ее красных чулках в сакральный знак "D amp;G".
– Тятя, тятя, наши сети притащили Катерину из пьесы Островского «Гроза», - Анжелика привычно почесала нежные розовые соски левой рукой графа де Пейрака.
– Где-то я ее видел, - задумался Жоффрей, - а, впрочем, ладно. Мы вчера торжественно открыли новое городское кладбище, там как раз нужно кого-нибудь похоронить, так что все очень удачно складывается.
– Эф равно эм а, товарищ Исаак, так и запишите, - неожиданно четко заявил красивый хладный труп.
– Она бредит, - прошептала Анжелика.
– Она бредит вторым законом Ньютона, - ахнул Жоффрей, - я так и думал. Это ж Амбруазина, звезда Физтеха.
– Чота она шибко красивая как для Физтеха, - ревниво поморщилась Анжелика. - Красивые бабы приходят на Физтех реже, чем мессия на планету.
– Какая вы прекрасная, - труп открыл глаза и улыбнулся Анжелике.
– Эм…, - замялась графиня. - Это вы прекрасная.
– Нет, вы, - настаивал труп.
– Нет. Вы, - с нажимом сказала наша божественная героиня.
– Вы, - слабея, прошептал труп. - Прекрасная, как сама жизнь.
Назревал смертельный конфликт.
Но тут из моря посыпались одна за другой тридцать юных дев с криком «благодетельница, не покидай».
– Час от часу не легче, - нахмурилась Анжелика и посмотрела себе в декольте, чтобы немного успокоиться.
Юные девы пали на колени вокруг герцогини, рыдали, рвали на себе волосы и показывали небу Библию, как будто бы оно ее не видело.
Жители Голдсборо столпились на берегу и немелодично заорали «You can leave your hat on» Джо Коккера, когда юные девы в отчаянье начали рвать на себе одежды.
Одежды на юных девах, надо сказать, с каждой минутой оставалось все меньше - буйство их свежей плоти играло всеми цветами, особенно цветами a5c7f1 и d3c4e5 в кодировке html.
– Тетеньки, вы кто? - испортил всю малину Жоффрей.
– Мы - королевские невесты, нас герцогиня привезла, - ответили юные девы, сделали книксен, встали на колени, закрыли глаза и открыли рот.
– Good to be the king, - присвистнул сын Анжелики Кантор.
– Это мы так называемся, - хихикнули девы. - Нас король отправил в Новый Свет, чтобы мы тут размножались и заселяли. Еще два корабля он отправил на Марс и Альдебаран…
– Слава монархии, - обрадовались жители Голдсборо и потащили дев немедленно выполнять королевскую волю.
Герцогине же отвели в уютную хижину на территории городского кладбища. Ну так, на всякий случай.
Анжелика и Жоффрей сидели в своей уютной норе, пили чай и говорили о политике:
– Не обращайте ко мне ваш зовущий взор, любовь моя, - вздыхал граф де Пейрак, - Не знаю, где вы черпаете свою обольстительность, но она потрясает все мое естество.
– Твою мать, - Анжелика раздраженно потерла божественный висок, - ты нормально разговаривать можешь?
Жоффрей осекся, помялся, но не сдался:
– За столько лет разлуки вы превратились в почти чужую мне женщину, как бы случайно встреченную на живленном пути.
– На жизненном, - устало поправила Анжелика.
Жоффрей растеряно достал из кармана покетбук с роскошной блондинкой на обложке и немного полистал его в поисках нужной страницы.
– Тут написано «на живленном», - упрямо сказал он наконец.
– Да хуй бы с ним, - махнула рукой Анжелика, - глянь лучше, когда эта семейная сцена заканчивается.
– Через одиннадцать страниц, - вздохнул де Пейрак.
– Ужин стынет, - Анжелика вздыбила нежные розовые соски. - Целый день у плиты горбачусь, с утра во рту маковой соломки не было, а у мужа под вечер витиеватость в терминальной стадии.
– Ты, - проницательно хихикнул Жоффрей, - просто боишься опоздать на «Исцеление любовью».
– А что такого-то? - разозлилась Анжелика. - Да, боюсь. Там у людей - Настоящие Приключения. А у нас - гамно.
– Я начинал понимать, что в своей жизни слишком легко относился ко всему, что касалось женщин и в частности вас, возлюбленная моя супруга, - взвыл де Пейрак.
– Каким драгоценным благом я пренебрег!!!!
– Четыре восклицательных знака, - ахнула Анжелика. - Ну надо же. Ты еще смайлик поставь.
– Я многое начинаю понимать, - граф пошел вразнос, - Сегодня утром вы открыли мне глаза, сказав: «Наши враги хотят нас разлучить. Неужели мы дозволим им торжествовать?». Мне пришлось по вкусу это новое ощущение: женщина рядом со мной сопричастна всей моей жизни…
Тут прекрасная Анжелика не выдержала и послала Анне и Сержу Голонам луч поноса.
И я ее, пожалуй, строго судить не стану.
Прекрасная Амбруазина сидела у океана за спешно накрытым столом в компании всех половозрелых мужчин Голдсборо. На берегу было сыро - мужчины истекали слюной.