— Императрице не нравится, что она получает больше, чем ожидала?
Глаза Блэка стали холодными.
— Золото не растёт на деревьях, Кэтрин. Были высказаны опасения по поводу того, насколько хорошо Лауэр справляется с таким бременем.
Я задумчиво хмыкнула.
— Вы боитесь, что задушите золотого гуся, — произнесла я.
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Это, конечно, часть проблемы, но в конечном счёте это второстепенный вопрос. Настоящая проблема в том, что он вызывает беспорядки.
— Не то, чтобы мысль о Легионе, подавляющем мятеж, не была ужасающей, — сказала я, — но разве они не существуют именно для того, чтобы иметь дело с такого рода вещами?
Я поморщилась, немного обеспокоенная тем, как легко было проникнуться имперским складом ума. Конечно, я планировала пойти в Легионы сама, но я сделала этот выбор с мыслью, что когда я поднимусь достаточно высоко в рядах, то смогу предотвратить всё то, о чём говорила. Блэк налил себе ещё вина, молча предлагая сделать то же самое для меня. Я отрицательно покачала головой. Не то чтобы я не любила вино — я пробовала его несколько раз в Крысином Гнезде и обнаружила, что мне нравятся некоторые сорта, — но я только что позавтракала, и в любом случае было слишком рано для выпивки. Однако праэс начал пить рано, так что я не очень удивилась, что он пьёт уже вторую чашу.
— Они могли бы довольно легко подавить беспорядки, — признал Блэк. — Но это повлечёт за собой последствия.
Сказать или нет? Чёрт возьми, это будет не самая дерзкая вещь, которую я ему сказала.
— Я не думала, что мёртвые кэллоу — это то, о чём вы так сильно беспокоитесь, сэр.
Я постаралась, чтобы мой тон был вежливым. Одно дело — дёргать дракона за хвост, и совсем другое — одновременно с этим дразнить его.
— Я ненавижу расточительство, — ответил Рыцарь, явно озадаченный моим намёком на то, что он нераскаявшийся массовый убийца. Наверное, я была не первой, кто это сделал.
— Всё, чего можно добиться, убивая бунтовщиков, это загнать негодование в подполье.
Он отставил чашу в сторону.
— Проблема гораздо шире, Кэтрин. Возьмем две нации с примерно одинаковым населением. Одна аннексирует другую, но не имеет при этом никакой реальной легитимности, кроме силы оружия. Как удержать аннексированную нацию от восстания?
Я не понимала, почему он не упоминает имена праэс и кэллоу в своих гипотетических упражнениях, учитывая, насколько очевидно было то, о чём мы говорили. С целью абстрагироваться? Наверное, было бы легче говорить о… неприятных мерах, если бы я не говорила прямо о своих соотечественниках. Тем не менее, этот фиговый лист работал.
— Используйте Легионы — я имею в виду армии завоевателей — чтобы закрутить гайки против любого, кто переступит черту. Повесьте достаточно людей, и никто не будет с вами драться, — сказала я через мгновение.
В каком-то смысле было намного легче править, когда ты был Злом. Надоедливые мелкие концепции, такие как справедливость или милосердие к врагам переставали быть тем, о чём вы должны были беспокоиться.
— А, правь через страх, — задумчиво произнес он. — В какой-то степени это работает. Это хрупкий баланс между тем, что люди боятся вас достаточно, чтобы не взбунтоваться, и тем, что они так напуганы, что думают, что им нечего терять. Вот почему, когда кто-то действительно доводит людей до такого уровня террора, необходимо вмешаться.
Пазл сложился, словно одна из тех причудливых металлических головоломок, которые продавались на рынке.
— Мазус, — догадалась я.
— Политика Империи состоит в том, чтобы использовать Кэллоу, но не злоупотреблять этим, — сказал Блэк. — Губернатор причиняет больше вреда, чем думает.
Я постаралась убрать от своего лица возникшее чувство лёгкого отвращения. Кто вообще такое говорит? Но хоть эта мысль и была зловещей, с политической точки зрения она не была глупостью. Я бы в любой день предпочла иметь во главе компетентного монстра злобному идиоту.
— Ты действительно думаешь, что беспорядки в Лауэре могут распространиться повсюду? — поинтересовалась я.
— Ключ к тому, чтобы Империя сохранила контроль над завоёванными землями — это не страх, моя дорогая, а апатия. До тех пор, пока простые люди могут заниматься своими делами и жить в основном безмятежно, какое им дело до того, кому идут их налоги? Губернатор снова заставляет людей заботиться о том, кто ими правит, а это очень опасно.
— Да. Это многое объясняет, на самом деле, — признала я.
Во-первых, это, наконец, пролило свет на то, почему Легионы Ужаса — которые получали свои указания от Чёрного Рыцаря — так отличались по сравнению с владычеством Мазуса в качестве правителя Лауэра. То, что губернатор не был союзником Императрицы, также объясняло, почему легионеры никогда не давали повода причислить их к друзьям Мазуса. Я бы списала это на смесь неприязни к этому человеку такую же сильную, как и у нас, и элементарной порядочности, но вполне логично, что за кулисами всего этого действовала политика.