С Симоном мы никогда не были дружны, слишком разные мозги дали нам боги. Я не понимала его, он не понимал меня, так что любая наша дискуссия заканчивалась или дракой, или слезами. Несмотря на то, что Симон пошел по академической стезе, он очень поддерживал мать в желании выдать меня замуж и регулярно подыскивал мне женихов среди своих знакомых. Не стоит упоминать, что они все были ужасны: занудливые уроды. Это не добавляло мне добрых чувств к его персоне.
С Марком мы очень дружили в детстве. Я решала за него задачи, а он строил мне домики и катал на качелях. Когда он ушел в армию, я даже плакала. Сейчас, когда его отпуск случайно совпадает с моим, мы встречаемся как благожелательно настроенные друг к другу, но совершенно чужие люди.
Мои возлюбленные? Вряд ли Лоренцо и Альфред достойны этого наименования. Любовники, это да. Альф мне лгал, а Лоренцо был честен, вот и вся разница. Я же не любила никого.
И что же выходило в сухом остатке? Я всегда, с самого детства была бездушным чудовищем. Неприятно это сознавать, но врать себе я не привыкла.
Есть у меня шанс все изменить?
Не думаю. Свою сущность не изменишь, как ни старайся. У лягушки не вырастут крылья. Она может стать большой, даже очень большой, но — лягушкой.
Мой персональный маленький рай моими же трудами медленно, но верно превращался в персональный ад.
Спасла меня, как водится, Соль. На пятнадцатый день моего отпуска рано утром пришла ко мне с огромной корзиной, полной всяческий вкусняшек, и заявила:
— Я тебя похищаю.
Не передать, как я обрадовалась визиту подруги. Я как раз только продрала глаза и завтракала, ожидая, когда Педро подгонит свою лодку к причалу. Но если Соль хочет меня увести куда‑то в другое место…
Она не хотела. Наоборот, прослышала, что я езжу купаться в уединенную бухточку и решила присоединиться.
— А куда ты дела своего мужа?
— Он уехал на сборище виноделов. Будут решать всякие глупые вопросы, а потом напьются как свиньи. Бруно меня звал, но я предпочла этот день провести с тобой. Любоваться, как эти старые хрычи будут спаивать моего мужа? Увольте!
Педро отвез нас и с гордостью обвел рукой бухточку, словно представляя свои владения. Соль огляделась.
— Классное местечко! Мне нравится. Надо будет как‑нибудь притащить сюда Бруно. А то он вроде тебя: работает — работает, никак не найдет времени отдохнуть.
Когда же рыбак скрылся за мысом, отсалютовав нам веслом, Соледад вдруг вперила в меня свой знаменитый взгляд, который я называла прокурорским, и сказала:
— Ты мне не нравишься.
Я пожала плечами.
— Сказала тоже. Я сама себе не нравлюсь. Да и как такое может кому‑то нравиться?
Она плюхнулась рядом со мной на песок, взяла меня за плечи и заглянула в глаза:
— Ты действительно так думаешь?
— А что тебя удивляет?
— Ну, вообще‑то ты мне нравишься, и не только мне. Вряд ли я бы стала с тобой дружить, если бы ты была мне несимпатична.
Я опустила глаза. Вот как объяснить ей, что я чудовище? К Соль я отношусь очень хорошо, она моя единственная за всю жизнь подруга, а она… Она просто очень хороший человек и ей меня жалко.
— Так, нечего песок рассматривать. Лучше скажи мне, что тебе в себе не нравится?
— Мне ничего не нравится.
— А все же? Внешность?
— Она в том числе. Ты же не будешь утверждать, что я красавица.
Соледад рассмеялась.
— Красавица? Нет конечно. Ты милая, а это гораздо лучше.
— Гораздо хуже! Дело не в том, что я не красавица, а в том, что у меня затрапезная, невзрачная внешность. Лучше уж быть уродом, как наша магистр Лисистрата.
Лисистрата была одна из ведущих целительниц. Кроме огромного дара, у нее еще была самая, на мой взгляд, запоминающаяся внешность. Уродливая, даже страшная, но притягивающей к себе все взгляды. Лисистрата обладала невероятной харизмой. Перечить ей не решался никто. Стоило ей нахмурить брови, как студенты тут же становились шелковыми, а ректор превращался в комнатную собачку и бежал по ее поручению. Мне бы так!
В ответ на эту мою реплику Соль еще громче закатилась смехом:
— Ничего себе. Милашка Марта Аспен завидует Лисистрате! Кому рассказать — не поверят! Девочка, посмотри на себя в зеркало и успокойся. Когда у тебя так горят глаза, ты — само очарование.
Она меня не понимает или я не умею объяснить? Скорее второе.
— Понимаешь, Соль, я не такая, как ты, например.
— Так это же прекрасно! Зачем нам вторая Соледад?