Конрад опять замычал и вдобавок затряс головой. Леокадия как‑то его поняла, потому что снова разразилась речью.
— А, не бойся, я не заставлю тебя со мной спать и делать мне детей, если не захочешь. Тем более что я сама не жажду. У меня есть, от кого рожать. Кровь королей? Глупости. Есть магия: признаешь дитя, проведешь ритуал, и оно автоматически обретет нужную наследственность. А сейчас? Сейчас обоим придется потерпеть. Подтвердить брачный договор я обещала Берти, ему его и покажу. А твое вечное рабство припрячу, об этом будем знать только ты и я.
Говоря это, красотка вертелась, как наскипидаренная. Поднимала руки вверх и тут же их роняла, извивалась змеей, крутила бедрами. Это можно было назвать танцем, танцем соблазна. У бедного Конрада на лбу выступили капли пота. Какие бы чувства он не испытывал к Леокадии на самом деле, он не остался равнодушен к действиям этой стервы. Если сейчас она уронит его на постель, то легко подтвердит свой брак.
Я опустила глаза и наконец поняла, во что так яростно вцепилась. В ручку чугунной сковороды, на которой Пин обычно жарит блинчики.
Да, я простая, обычная девушка. Во мне нет и грана магии. Но ум у меня есть, есть твердость духа, хладнокровие и огромная жажда помочь моему любимому! Из всей теории магии я усвоила одно практическое правило, которое сейчас собиралась применить: если мага неожиданно стукнуть по затылку, на него это подействует точно так же, как на любого человека.
А сейчас у меня в руках классическое женское оружие.
Если бы еще она повернулась ко мне спиной…
Но эта дрянь играла в свои игры, стоя ко мне вполоборота. Если я сейчас пошевелюсь, она непременно заметит. Не зря же в моем правиле было слово "неожиданно". Если ведьма знает, что на нее хотят напасть, то этому желающему не поздоровится. А мне двух раз хватило за глаза. Действовать буду только наверняка.
Вот если бы она погнала Конрада в спальню перед собой, я бы успела прыгнуть и приложить ее сзади.
Надо занять более удобное положение. Вот сейчас, пока она встряхивает волосами…
Не знаю, что пришло в голову Леокадии, но она стала вынимать шпильки из своей высокой прически и несколько раз тряхнула головой, чтобы густые темные локоны красиво рассыпались по плечам.
Я с успехом использовала эти мгновения, чтобы отлепиться от стены и принять то, положение, которое наш университетский преподаватель физкультуры называл "низкий старт". Сковородку из рук при этом не выпустила. Если что, из такого положения вскочить и броситься будет просто.
Отсиженные мышцы глухо загудели, по ним с топотом побежали мурашки, было больно, хотелось стонать и жалеть себя, но я сжала зубы и не издала ни звука. Потом будет время поныть.
Леокадия между тем закончила с волосами и перешла к следующей стадии: стала раздеваться. Не в спальне, прямо здесь, в гостиной. Эта дамочка работала как профессиональная шлюха. Все еще продолжала что‑то ворковать насчет трона, власти и ликвидации всех конкурентов, причем с каждым мгновением в голосе становилось все больше мурлыкающих нот, а между тем руки тоже не дремали.
Сначала она оглаживала себя по груди и по бедрам, затем нашла завязку на верхней юбке, распустила ее и перешагнула через упавшее полотнище. Нижнюю юбку оставила в покое, переключившись на корсаж. Шнуровки у нее располагались в боковых швах, поэтому она, грациозно изогнувшись, сначала занялась правой стороной.
Конрад смотрел на нее не отрываясь, тяжело дышал и все больше покрывался испариной. Но мне было не до него. В этот момент я даже не дышала, потому что она могла заметить меня в любой момент. Только увлеченность Леокадии своим представлением и моя полная неподвижность спасли меня от разоблачения.
Наконец она распустила правую шнуровку и взялась за левую. Для этого изогнулась в другую сторону и наконец‑то оказалась ко мне спиной.
Ждать я не стала. Прыгнула на нее, свалила и припечатала по голове сковородкой со всей дури.
Она дернулась и затихла. Потеряла сознание. Ну и пусть лежит, минут десять — пятнадцать у меня есть. Сейчас с Коном разберусь и надо будет связать на всякий случай.
В следующую минуту кто‑то с громким визгом повис у меня на шее. Я испугалась так, что чуть не описалась. И совершенно зря. Это был чудесным образом исцелившийся от своей депрессии Пин.