18
Белый потолок, противный запах нашатыря и встревоженный голос Ванечки. В голове все крутилось и куда-то падало. Это было очень неприятно и вызывало легкую тошноту. Он попытался сфокусировать взгляд на висящей над ним люстре, а рукой попробовал отодвинуть навязчивую ватку, которую настойчиво пихали в нос. Рука поднялась, женский голос громко ойкнул, и ладонь ощутила знакомую тяжесть. Мир перестал падать и вращаться, обрел стройность и необходимую четкость. Леший улыбнулся и, крепко сжав меч двумя руками, закрыл глаза и расслабился.
«Тебя очень долго не было, мой друг. Ты устал и нездоров. Полежи немного, я все исправлю. Я отдохнул и полон сил. Скоро и ты будешь готов к своей битве».
Фраза о неизвестной битве ему не понравилась, но слышать Старого было просто здорово, а, почувствовав, как в него потоком вливается то ли сила, то ли здоровье, то ли все сразу, он окончательно успокоился. Лежал и наслаждался спокойствием и тишиной, которая неожиданно оборвалась звонком мобильника. Исходящее от меча тепло также закончилось, и он открыл глаза.
В комнате, которая, по всей видимости, была медпунктом, кроме него находились Ваня, растерянная девушка в белом халате и серьезный дядька армянской внешности, с суровым видом слушавший кого-то по своему телефону. Неожиданно он подпрыгнул, заулыбался во весь рот и, прокричав что-то на родном языке, пустился в пляс, окончательно смутив своим странным и неординарным поведением молоденькую медсестричку.
- Вы все – мои гости! Гуляем всю ночь.
Леший удивленно пожал плечами, отложил меч в сторону, поднялся на ноги и протянул руку.
- Алексей.
Танец закончился, и мужчина бросился обниматься.
- Артур. У меня сын родился! Вот так. Я убегаю. Дождись меня. Брат все для вас устроит, а я – в роддом. Приеду, - обязательно надо поговорить.
Продолжая возбужденно размахивать руками, он мимоходом хлопнул девушку по круглой попке, и выскочил за дверь.
- Вот человеку счастье привалило.
Ванечка тяжело опустился рядом.
- Ты как, командир?
- В норме. А девчата где?
- Маша перед дверью, а Аля во дворе осталась, меч сторожить. Наверное, сейчас появится. А как у тебя с мечом так получается?
- Не знаю. Он сам. Вы-то как себя чувствуете?
- Не очень, если честно. Машку до сих пор качает. Что это с нами было?
- Если бы я знал.
- А «вершители судеб» - это кто?
- Ваня, да не знаю я ничего. У Арлетты надо спросить. Если кто и понимает, что происходит, то только она.
- А меч ты где взял?
- Слушай, это такая долгая история, что быстро не расскажешь. А если и рассказывать, то вам с Машей обоим сразу, чтобы потом не повторяться. Единственное что скажу сразу, к мечу и пальцем не прикасайся. Добром это не закончится. Один мой знакомый попробовал, потом с ума сошел. Уяснил?
Ванька озадачено закивал головой.
Леший перевел взгляд на очень симпатичного медицинского работника.
- Милая, давай-ка займись этим богатырем и той девушкой, что за дверью. Приведи их в нормальное состояние. Справишься?
Та рассержено сузила глаза.
- Я, к вашему сведению, врач, а не «милая». Здесь, между прочим, работают специалисты исключительно высокой квалификации.
- Вот и замечательно.
Выйдя из комнаты, Алексей отправил Марию на медкомиссию, а сам подошел к окну и уперся головой в стекло.
За окном было море. Тяжелое осеннее море, которое сливалось с низким холодным небом, скрадывая линию горизонта. Небольшие волны лениво набегали на берег, сбиваясь с легкой серости вдали на мутно-коричневый окрас у прибрежного песка. Небо было пасмурным, море – хмурым, а у него в душе царило блаженное спокойствие. Он уже очень давно не ощущал такой целостности и безмятежности. Казалось, что с обретением меча уйдут в небытие все проблемы и неприятности, все само собой наладится, возвратятся из прошлого обычная жизнь и друзья. А самое главное, жена и сын все поймут, простят и позволят вернуться.
Он с внутренним удовольствием позвал Старого и, улыбнувшись зеленой вспышке, обернулся на зазвучавшие за спиной шаги.
Под ручку с солидным, очень кучерявым мужчиной, что-то весело щебеча, приближалась Арлетта. Леший не переставал ей удивляться. Кто бы мог заподозрить в этой смазливой, отчаянно кокетничавшей девчонке, грозную воительницу, отправившую к предкам не одну сотню врагов и других неудачно подвернувшихся под горячую руку разнообразных существ. Она что-то шептала своему спутнику, как бы нечаянно прижимаясь к нему различными приятными округлостями, заставляя его краснеть и смущаться, что было крайне удивительно для взрослого и, похоже, довольно серьезного мужчины.
- Алеша, а я твоего знакомого встретила. Он очень с тобой поговорить хочет.
Леший вопросительно задрал бровь. Знакомый? Откуда такое счастье?
- Алексей, не узнаете? Мы в поезде как-то вместе ехали. Не припоминаете? Мы так хорошо пообщались тогда.
Он, с видимым сожалением, отстранился от Арлетты и протянул руку.
- Арарат.
В голове щелкнуло. Точно, был такой случай. Как раз в командировку ехал. Он улыбнулся. Тот тоже заулыбался. Как в детской песенке: «поделись улыбкою своей…».
- Узнал?
- Ага. Рад видеть. Сколько же времени прошло?
- Порядком. Я тоже рад увидеться.
Арарат, похоже, немного терялся и не знал, как к нему обращаться – то ли на «вы», то ли уже можно попроще.
Арлетта, которой еще не надоело изображать «настоящую блондинку», сделала губки бантиком и томно вздохнула.
- Как хорошо, когда встречаешь друзей. Арик здесь самый главный.
Тот в очередной раз попытался покраснеть, но, взглянув на сияющий клинок, передумал. Ученый, одним словом. Какие женщины, когда рядом такое происходит.
- Красота какая. Можно посмотреть?
- Только издали. Не то случится что-нибудь нехорошее или Аля руки поотрывает.
Та зло блеснула в его сторону сияющими глазами.
- Если Артур – твой брат, то у тебя племяш родился. Он к жене помчался, обещался скоро быть.
Арарат суетливо начал доставать телефон, улыбаясь уже другой взволнованной и счастливой улыбкой.
- Эх, мама, дорогая. Мы так этого ждали.
Телефон отозвался короткими гудками. Арарат с расстроенным видом засунул его в карман и, первый раз с момента встречи, прямо посмотрел в глаза Алексею.
- Приглашаю вас на большое семейное торжество.
Ответил за всех Ванечка, который резко и неожиданно распахнул дверь медкабинета и, услышав последние слова, радостно грохнул:
- Да здравствует большая бутылка армянского коньяка!
О чем думал, о том и ляпнул. Все неизвестно чему засмеялись, и начался праздник.
19
Юра ехал на выделенном отделом автомобиле по пасмурному, накрытому большой тучей городу, который словно съежился в ожидании сильного и холодного осеннего дождя. Он безучастно смотрел в окно на пробегающие мимо дома, автоматически отмечая приметные места и возможные ориентиры. Сознание проделывало это самостоятельно, не отвлекая от основного дела, абсолютно не заботясь о необходимости этого процесса в данном конкретном случае. Опыт и выучка, одним словом. Они сами иногда работают, обеспечивая своему хозяину надежный тыл и предполагаемые пути отхода.
Юрий Эдуардович ехал на беседу с Оксаной Егоровой и шлифовал в голове отобранные для беседы темы, стараясь вывести возможные цепочки ответов и заранее подготовить на них свои новые вопросы. Мелочей здесь не было, любое неосторожное слово может потащить за собой цепь так необходимых ему событий и фактов. А в том, что из этой милой женщины он вытащит все, что так необходимо генералу и лично ему, Юра не сомневался. Все это было обычно и привычно, но… Новизна ситуации заключалась в том, что, пожалуй, первый раз за время работы с Курочкиным, лично у него – Юрия Эдуардовича Волошина – появились свои личные интересы в ведущейся игре. Для себя он сформулировал это лишь сегодня утром. Ему был совершенно не интересен ни 13-й, ни его дальнейшая судьба, ему даже не была интересна судьба проекта, в котором он работал сейчас и для которого сделал все, чтобы он состоялся. Главным была «Роза» и все, что с ней было связано. Каким-то шестым чувством Юра понимал, что «Роза» - это то, рядом с которым все прежние «цветочки» Курочкина завянут и потеряют свою притягательность для тех, кто, собственно, и заказывал эти «озеленительные» работы. Юра никогда не был интриганом, но уйти из-под чьего бы ни было командного взора, и вести дело самостоятельно, создав свою собственную структуру, ему хотелось всегда. И сейчас, отрабатывая предстоящую беседу, он понимал, что его дальнейшая карьера находится в голове милой и, к счастью, не очень умной Оксаны Павловны Егоровой. Осталась мелочь – поговорить, обобщить и доложить. С кем поделиться своими будущими знаниями, Юра знал, а в своем успехе сомневаться перестал очень давно.