- Хорошо, Виктор Ильич. Посмотрим, что это за брат.
- А как у тебя с этим?... С прокурором этим?... Как?... Нашел?
- Ищем, Виктор Ильич, - понурился генерал от неприятных вопросов. Найдем. Никуда он не денется.
- А-а! - раздраженно махнул на него рукой Сосновский. - Одни эти... Обещания эти... Совсем перестал... Еще два дня... Сроку - два дня... А там - на себя, ага... Пеняй на себя... Всякому этому конец есть... Терпению конец есть.
- А что делать с Людмилой Борисовной, Виктор Ильич? - решил уйти Варданян от неприятного разговора.
- Какая еще?... Ах, Людмила?... А что с ней?... Чего она?
- Плачет. Просит о встрече с вами.
Олигарх злорадно рассмеялся. Мстительно проговорил:
- Это хорошо... Пусть того... Поплачет, ага... Ей полезно... Некогда, - скажи... По пустякам некогда... Работы, - скажи... Много работы... Ладно, давай... Ступай давай, - Сосновский махнул в сторону двери.
Но Варданян продолжал сидеть. Он понимал, что далее оставлять босса в неведении информации агента из Новосибирска опасно.
- Что у тебя еще?... Что? - обеспокоился Сосновский.
- Неприятности, Виктор Ильич, - виновато ответил генерал.
- Какие еще?... Что еще?... Ты только и можешь... Совсем разучился, ага... Работать разучился... Рассказывай давай.
Недослушав Враданяна до конца, Сосновский выскочил из-за стола, забегал по кабинету, засучил в воздухе кулаками, закричал:
- Дурак!... Как ты смеешь, дурак, мне такое?!... А кто говорил... Все чисто, - говорил?... Кто?!
- Кто же мог такое предположить, - развел руками генерал. - Я до сих пор не могу понять - откуда у Иванова оказалась копия кассеты?
- А-а! - в раздражении затопал ногами олигарх. - Ты только и можешь... Ничего не можешь!... Уволю к этой... К чертовой этой... Дурак!
- У меня на этот счет есть кое-какие соображения, Виктор Ильич.
- Какие еще?... Рассказывай, ага.
И Варданян поделился с боссом планом, созревшем ночью. План тому явно понравился. Он сел за стол, проворчал:
- Давай того... Действуй, ага... Но если и на этот раз... Пеняй на себя.
И генерал понял, что на этот раз гроза пронеслась мимо. Встал, попрощался и вышел. И лишь вернувшись к себе в кабинет, дал волю обуревашим его чувствам, длинно и грязно выругался. Его даже слегка подташнивало от ненависти к этому черту лысому, карикатуре на человека. Присосался паучина к телу страны и сосет из неё последние соки. "Шлепнул бы его кто", впервые подумал Варданян о смерти босса, как о наилучшим для себя и других варианте. Потрясая увесистыми кулаками, мстительно проговорил:
- Ты, сученок, ещё запомнишь, как дурачить заслуженного генерала. Ты, козел, ещё очень об этом пожалеешь! Это я тебе обещаю.
Глава восьмая: Говоров. Неудачное начало.
Моя Пенелопа каждый раз ждала моего возвращения, будто второго пришествия Христа. При моем появлении лицо её расцветало улыбкой, а плоть трепетала и алкала общения со мной, причем, самого тесного. Уф! Если так дальше пойдет, то через неделю я буду походить на ипохондрика, устало таскающего по земле бренную оболочку. Ни на что другое я уже буду не способен. Факт. Ситуация! Глядя на Майю Павловну, я вспоминал мою несравненную Танюшу, и чувствовал себя большим свинтусом перед обоими. О-хо-хо! За что страдаю? За что терплю моральные муки? Меня мучили великие сомнения - правильно ли я поступил, ринувшись в объятия этой Минервы? Одно утешало, что делаю я все это не для собственного удовольствия, а пользы дела для.
Сегодня вид у Майи Павловны был особенно торжественным, даже таинственным. Она бросилась ко мне на шею, опрокидывая на диван. По прежнему опыту знал, что любое проявление мужской силы её лишь раззадоривало и воодушевляло. Потому решил призвать к её рассудку.
- Майя, имей совесть! - возмутился я. - Ты забыла самую простую, я бы даже сказал, банальную истину, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. А ты, не накормив, набрасываешься на меня, как пикадор на несчастного быка. Это не гуманно и по большому счету бесчеловечно.
Она вскочила и дурашливо отрапортовала:
- Праздничный ужин на столе, мой генерал! - Указала на дверь гостиной.
- У тебя какое-то торжество?
- А как же. - Она приложила правую руку к виску. - Разрешите доложить о выполнении вашего задания, мой генерал!
- Ты разговаривала с Сосновским?
- Более того, - я с ним встречалась и даже позволила поцеловать себя в щеку. Брр. При одном воспоминании об этом меня тошнит. Его шеф безопасности будет ждать твоего парня послезавтра в два ноль ноль. Постой, я все записала. - Она взяла лежавшую на диване дамскую сумочку, раскрыла, достала из неё записную книжку, раскрыла, протянула мне. - Вот.
"Варданян Алик Иванович. 510 комн., в два часа", - прочел я. С этим хомо-вульгарисом я имел несчастье встречаться пару лет назад. Эти встречи едва не закончились для меня трагически. Факт.
Утром я позвонил Иванову и попросил подготовить Шилову соответствующую легенду.
- Сделаем, - пообещал он. - Сейчас же свяжусь с томичами. Как вы там? Узнали что-то о Беркутове?
- Пока - нет. Этим занимается Колесов. Местные парни обещали помочь.
- Главное, чтобы с ним было все в порядке. Остальное - мелочи, - и олигарх этот, и вся его камарилья. Все они и мизинца Беркутова не стоят. Если нужна будет помощь, звони, не стесняйся.
После этого попросил Колесова срочно связаться с его знакомыми с Петровки с тем, чтобы обеспечить "племянника" Окуневой надежными документами.
- Когда нужны документы? - спросил он, беря лист с данными брата Окуневой.
- Уже сегодня. В крайнем случае, завтра утром.
- Когда же они успеют? - озадачился Колесов. - Там ведь надо печати изготовить.
- Надо, Сергей Петрович, надо. Иначе мы провалим всю операцию.
- Да, задачка... Хорошо, постараюсь.
Но утром следующего дня меня ждал неприятный сюрприз. Когда, возвращаясь от Окуневой, я уже подходил к зданию Института усовершениствования прокурорских работников, обнаружил метрах в двадцати позади долговязого блондина лет тридцати с лицом злостного неплатильщика алиментов - хмурым и замкнутым, неотступно следовавшего за мной. Этого субъекта я видел на перроне метро, когда садился в вагон. "Филер!" - понял я и откровенно запаниковал. Кто он? Человек Петрова или Варданяна? Впрочем, какая разница. Оба они служат одному хозяину. Да, но каким образом они на меня вышли? Где и когда я обзавелся "хвостом"?
И я понял, что обращаться за помощью к Майе Павловне было с моей стороны непростительной ошибкой. Теперь о внедрении Шилова в систему безопасности олигарха не могло быть и речи.
Глава девятая: Беркутов. День сюрпризов.
Я нашел Одинокова в спортзале, таскающим на загривке здоровенного бугая, рыжего, с дебильной улыбающейся рожей. По всему, тому очень нравилось такое положение вещей.
- Паша, - окликнул я Одинокова. - Ты что это таскаешь этого "малыша". Он что, парализованный?
Мой новый друг дотащил бугая до меня, наклонился.
- Слезай, Вова, приехали, - сказал он своему наезднику, едва переводя дыхание. Майка его была мокрая от пота.
Вова покинул шею Одинокова с явной неохотой, даже перестал улыбаться и неприязненно взглянул на меня.
- Как встреча с шефом? - спросил меня Павел.
- Прошла в теплой и дружественной обстановке. - Я покрутил на пальце ключи от квартиры. - Это - её итог.
- Что же это?
- Ключи от новой квартиры. Кстати, она в том же доме, что и твоя.
- Поздравляю!
- Спасибо. Предлагаю это дело обмыть.
- Успеется. Сегодня наша смена. Обмоем после дежурства. Вова, обратился он к "малышу", продолжавшему лупить на меня нехорошие глаза, знакомся. Это наш новый товарищ Дмитрий Беркутов.
- Вован, - пробасил тот и так жиманул мою руку, что я едва не заревел от боли.
- Сила есть, ума не надо, - сказал я, тряся онемевшей рукой.
- Чего? - не понял он.
- Сильный, говорю, ты, Вова, малый. Прямо русский Шварцнегер. С детства, наверное, тренируешься?