Разумеется, не надо строить идиллическую картину: вот на чью-то землю пришли всем родом новые поселенцы, а их местные встретили хлебом-солью: здравствуйте, гости дорогие, будьте как дома, живите где хотите! — особенно, если пришельцы являлись большой массой, со своим скотом, да еще и говорили на незнакомом языке. А у местных все поляны в лесу расчищены под пахоту, поделены пастбищные угодья, покосы…
Но на огромных территориях мы встречаем вперемешку остатки синхронно существовавших поселений явно разных культур, а на следующем этапе их жизни видим очевидные следы смешения этих культур — керамика разных типов в каждом доме, стоящие бок о бок постройки разных типов, могильники с погребениями разных обрядов и т. д. Значит, пришельцы и аборигены как-то ухитрялись уживаться на одной земле, да еще и «культурно перемешиваться». И это «перемешивание» сплошь и рядом доходило до полного слияния культурных признаков: нивелировалась разница в керамике, украшениях, орудиях, домостроительстве, погребальном обряде. В итоге получалась новая археологическая культура, за которой, несомненно, стояла новая живая культура народа. Какого? На каком языке говорившего? Непонятно!
Еще одним признаком сравнительной бесконфликтности процессов культурного смешения можно считать незащищенность поселений вступивших в контакт культур. Не нужно думать, что отсутствие укрепленных поселений на какой-то территории — признак примитивности живших там людей. Защищать свои поселения люди научились очень давно. Возьмем, например, лесную полосу Евразии эпохи поздней бронзы — раннего железа. Основная масса людей, живших тогда на огромных просторах по обе стороны Уральского хребта — оседлые рыболовы-охотники, в среду которых из лесостепи постепенно проникали скотоводы-земледельцы. Так вот, примерно на рубеже бронзового и железного веков вдруг все аборигены лесной полосы начали усиленно строить укрепленные поселения! Причем делали это так же, как и в значительно более поздние времена: выбирали высокие мысы на коренных берегах рек при устьях впадающих притоков и ручьев, как правило, с крутыми обрывами с трех сторон, четвертую сторону перегораживали глубоким рвом и валом, по которому выставлялся тын. Иногда рвы и валы делали в два-три ряда. Там, где подобных мест было мало, выбирали высокий останец коренной террасы в пойме реки или вообще высокое, от природы труднодоступное место, которое всячески укрепляли. Более того, археологи обнаружили свидетельства того, что эти городища враг брал и разрушал. Стало быть, люди не зря стали прятаться за заборами: жить стало опасно!
И это — гигантские лесные просторы Восточной Европы и Западной Сибири! Там, что — тесно? В эпоху бронзы, в начале железного века? Невозможно поверить! А в Центральной Европе античного времени, где плотность оседлого земледельческо-скотоводческого населения была намного выше, ухитрялись передвигаться на территории друг друга и мирно сосуществовать целые народы. И никто не прятался за укрепления!
Оружие здесь делали, и наверняка не просто так. На поселениях и в погребениях встречаются копья и мечи, наконечники стрел, умбоны щитов. Причем на территории культуры подклошевых погребений все это в ощутимых количествах появилось с приходом туда кельтов, которые примерно со II века до н. э. активно перемещались на восток. Мы вообще не представляем себе, как складывались их отношения на самом деле: возможно, были какие-то военные стычки, соседские ссоры из-за владения земельными угодьями. Но войны кельтов с ранними предками славян не было! Как не было ее и между всеми ними и германцами, тогда же надвигавшимися на эти земли с северо-запада. Напротив, происходило интенсивное «смешивание» народов, судя по интенсивному «перемешиванию» культурных признаков.
В результате к рубежу двух эр на территории бывшей культуры подклошевых погребений возникло новое образование — пшеворская культура.[17] Седов считал, что по следам материальной культуры ее можно отнести к славяно-кельтской. Заметим, кстати, что тот громадный «промышленный» район в Силезии, где процветала кельтская черная металлургия, входит в ареал именно пшеворской культуры. Жил он достаточно долго: от III–I веков до н. э. до III–IV веков н. э.