Выбрать главу

Аллегра снова попыталась высвободиться из его рук и сердито сверкнула глазами, сжав губы в упрямую линию.

— Они ничего не значат.

— Нет? Тогда почему ты не даешь им поблекнуть? Скажи мне, Аллегра, зачем тебе понадобилось обновлять рисунок?

— Отпусти меня, — выдохнула она и попыталась отстраниться, упершись ладонями ему в грудь.

— Скажи, почему ты сохранила столь красноречивую татуировку?

— Потому что мне требуется постоянное напоминание о том, что значит любить и быть униженной тем, кого любишь! — гневно воскликнула Аллегра, заставив его отпрянуть, как от удара.

Он почти физически ощущал ее гнев, но именно боль, светившаяся в зеленых глазах Аллегры, ранила его, как ничто другое. Ее взгляд обнажил не только глубину ее страданий, но и мрак, царивший в ее душе. Мрак, в котором он не был виноват, но за который нес ответственность.

Ошеломленный, он молчал, пока горькая правда проникала в его сознание. Он убил единственное, чем дорожил, — ее любовь. Когда он прибыл сюда, то ожидал, что Аллегра рассердится, станет противиться, но никогда по-настоящему не сомневался, что она примет его. И теперь ему впервые пришло в голову, что он ошибался. Если он не найдет способ убедить ее в своей искренности — потеряет ее навеки.

Аллегра вырвалась из его рук, отступив на несколько шагов. Ее била дрожь. Она с трудом верила, что Шахин здесь, в ее гостиной, извиняется перед ней.

Одетый по последней английской моде, он казался незнакомцем. Его темные волосы были зачесаны назад, покрой одежды подчеркивал стройность фигуры. Он явно похудел, отметила Аллегра, и тут же одернула себя. Какое ей дело? Почему она должна беспокоиться о нем? Он едва не уничтожил ее в Марокко, а теперь как ни в чем не бывало явился в ее дом. Она больше не занимается ублажением мужчин, а менее всего — именно этого. Жаль, что он заметил, что она сохранила татуировку, но если он думает, что она все еще любит его…

— Я хочу, чтобы ты ушел, — холодно потребовала она и поморщилась, уловив в собственном голосе отчаяние.

— Нет, пока ты не выслушаешь меня.

— А почему я должна слушать тебя? Потому что великий шейх Шахин так решил? — Она сверкнула глазами. — Убирайся к дьяволу!

— Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня, — повторил он.

Аллегра покачала головой:

— Что бы ты ни сказал, это не изменит того, что случилось в Марокко.

— Неужели ты думаешь, что я этого не понимаю? — едва не простонал он. — Неужели ты сомневаешься, что я изменил бы все, если бы это было в моей власти, лишь бы избавить тебя от боли? Я люблю тебя. Я полюбил тебя практически с первого мгновения, как увидел.

Аллегра прерывисто выдохнула. Как он смеет говорить ей подобные вещи? Он лишился этого права, когда отослал ее прочь, вернув Шафтсбери, как надоевшую вещь.

— И тебе понадобилось три месяца, чтобы сказать мне об этом? — злобно прошипела она, — Ты лжец.

— О нет, сердце мое! Я люблю тебя, — произнес он, шагнув к ней. — Я приехал бы сразу после похорон отца, но Чарлз утверждал, что ты еще не готова выслушать меня.

Аллегра выставила перед собой руки, не давая ему подойти слишком близко. Ее пронзила дрожь. Удалось ли ему застать отца в живых, чтобы разрешить противоречия, которые их разделяли? Она отогнала эту мысль. Этот тип не заслуживает ее сочувствия. Если бы он действительно любил ее, ничто не помешало бы ему явиться раньше. Шейх Шахин не нуждался ни в чьих указаниях. Боже, как он может так бессовестно лгать? Кем надо быть, чтобы небрежно войти в ее гостиную и объявить о своей любви после того, что он сделал? Он выбросил ее из своей жизни самым жестоким образом. Она по своей воле отдалась ему, а он попытался расплатиться за ее услуги. Она не верит ему. Не может позволить себе поверить. Он уже уничтожил ее однажды, она не переживет, если потеряет его снова.

— Я не верю тебе, — произнесла она бесцветным тоном.

— В таком случае мне придется доказать это тебе.

С угрюмой решимостью он схватил ее за руку и не слишком деликатно вытащил из гостиной в коридор. После короткого замешательства, вызванного его неожиданной атакой, ярость с новой силой охватила Аллегру. Это Англия, и она больше не находится в его власти. Она не принадлежит ни одному мужчине и больше никому не позволит поступать с ней, как поступил Нассар. Упираясь, она попыталась высвободиться из его рук.

— Что ты собираешься доказать? Что ты такой же, как Нассар? Заставить меня против моей воли служить тебе?

Шахин резко остановился и повернулся к ней лицом, выпустив ее запястье, словно обжегся.