Выбрать главу

Шаг за шагом он достигает высших ступеней революционной иерархии: президент якобинского клуба, президент Конвента, член Комитета общественного спасения. И всюду, где бы он ни был, он сеет смерть. Это он отправит под нож гильотины жирондистов, он подтолкнет на эшафот королеву и, наконец, отправит на смерть того, кто вытащил его из нищеты и безвестности, – Дантона!

Но на этом Бийо-Варенн не успокоится. Он будет рукоплескать самым страшным казням: потоплениям в Нанте, расстрелам в Лионе, резне в Аррасе. Он был организатором безжалостных расследований в Оранже, он всегда находился рядом с Фукье-Тенвилем, считая его слишком мягкотелым.

Робеспер, такой же одержимый, не возражал, когда этот человек с мраморным лицом стал носить ярко-красный парик. Он хотел казаться львом, хотел внушать страх… Память о Дантоне преследовала его.

Неужели Робеспьер был таким же одержимым? Нет, не таким же! Вскоре пробьет колокол и для Робеспьера, и подтолкнет его к эшафоту все тот же Бийо-Варенн.

Но Анжелика, если уж говорить откровенно, жила в это время счастливо. Конечно, ей очень не нравился рыжий парик, который так уродовал ее мужа. Но он не поддавался на ее ласковые уговоры снять его. Напротив, даже спал в своем парике, используя его вместо ночного колпака. Анжелика должна была к нему привыкнуть.

Парижане устали от казней, трупов, льющейся крови, страха и ужасов террора. Если присмотреться, то можно было заметить, как поредели ряды революционеров. Все, кто стоял во главе Великой революции, теперь мертвы… Или почти все. Но один, по крайней мере один, остался в живых. И этот один – Бийо-Варенн. Мало-помалу против него копится ненависть. Она становится все ощутимее, она практически осязаема. И вот в ноябре 1795 года Бийо-Варенн идет по парку Пале-Рояль, и на него совершается покушение. Только чудом он сумел избежать расправы. Чуть позже молодежь сжигает перед зданием Конвента его чучело и требует его смерти.

Эта история наделала столько шума, что новое правительство вынуждено реагировать, поскольку не хотело беспорядков в городе.

2 марта 1795 года Бийо-Варенна арестовывают и отдают под суд вместе с его соратниками Колло д’Эрбуа и Барером. Суд приговаривает их к изгнанию, и некоторое время Бийо-Варенн находится под охраной жандармов у себя дома.

Бедная Анжелика в ужасе очнулась от своих сладких снов и замерла от страха от стука колес кареты, которая приехала, чтобы отнять у нее мужа!

Карета приехала 2 апреля. Ее сопровождала злобная, полная ненависти толпа.

Однако выкрики сразу смолкли, когда появился арестант, отрешенный, холодный, по-прежнему в огненно-рыжем парике. Парижане замерли: они не сомневались, что Бийо повезут на эшафот.

Но они ошибались: карета покатила к Комитету общественного спасения. И там бывшие соратники Бийо предложили ему убежище в одном из кабинетов. Ему следовало подождать, пока готовился его переезд из Парижа. Бийо осудили на изгнание. Пришлось ждать ночи, чтобы провести узника через боковую дверь и вновь посадить в карету, которая должна была доставить его в Ла Рошель. Но ему вновь грозила опасность. Стоило людям узнать, кого везут, как в них вспыхивал гнев, и они готовы были тут же расправиться с узником. Однако Бийо не ощущал своей вины, не осознавал, что совершал злодеяния. Он считал себя безукоризненным, видел в себе римлянина, подвергшегося превратностям судьбы, сравнивал себя с поверженным королем.

В Ла Рошели он успел попрощаться с отцом и матерью, а затем был переправлен в тюрьму на острове Олерон, откуда на корабле «Экспедиция» был отправлен в Гвиану. Сорок дней плавания под свинцовым небом не исторгли у узника ни единой жалобы. У капитана был приказ бросить узника в море, если они повстречают английский корабль. Приказ этот льстил тщеславию Бийо.

В Кайенне Бийо какое-то время сидел в крепости, а потом его отправили в каторжную тюрьму Синнамари, место болотистое, пустынное, известное гнилыми лихорадками. Туда заключали самых злостных преступников.

Расхворавшийся Бийо-Варенн лежал в сырой лачуге и дожидался смерти.

Преданность Анжелики

Теперь жизнь не радовала бедняжку Анжелику. Соседи ее сторонились, сама она хлопотала о возможности поехать к мужу на остров Олерон, но ей отказали, сообщив, что он отправлен в Кайенну. Под чужим именем она поселилась в бедном квартале, понемногу продавала мебель и вещи, носила что могла в закладную кассу. Перебиваясь в нищете, она думала об одном: как ей соединиться с мужем, которого она обожала. Для ее нежного сердца Жан-Николя был человеком высоких достоинств, с «чистой невинной душой». И она с полной искренностью писала: «Если бы я могла увидеть его еще хоть раз, я умерла бы счастливой…»